Книга Сделка равных, страница 84 – Юлия Арниева

— «…ок-ру-жён-ный ле-са-ми и лу-га-ми, ко-то-рые ук-ра-ша-ли пей-заж…» — Мэри подняла глаза. — Это Франция?

— Гасконь. Юго-запад.

— Там красиво?

— Очень. Читай дальше.

Она нырнула обратно в книгу, а я подумала, что надо бы позвать и Дика, как бывало в Блумсбери. Но в Блумсбери не было шести пар любопытных глаз, которые теперь наблюдали за каждым моим шагом, и хотя я не могла обвинить их в злом умысле, привычка быть настороже въелась в меня глубже, чем хотелось бы. Если прислуга увидит, что леди проводит вечера в компании слуги и компаньонки за чтением романов, начнутся вопросы, шёпот, а пересуды, как я уже выучила, в Лондоне путешествуют быстрее почтовых карет.

— «… Эми-ли с вос-тор-гом и тре-пе-том огля-ды-ва-ла гро-мад-ные баш-ни зам-ка…» — Мэри запнулась. — Ой. Ей страшно, да? А она всё равно идёт?

— Всё равно идёт, — подтвердила я. — Как и мы с тобой.

Мэри снова погрузилась в книгу, и в кабинете воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь шорохом переворачиваемых страниц и едва слышным бормотанием. За окном догорали последние отблески долгого дня, окрашивая небо в густой янтарный цвет.

Ужинали мы вдвоем. Мэри очень старалась соблюдать приличия: держала спину прямо и боялась лишний раз звякнуть вилкой о фарфор. Я не стала её мучить долгими разговорами и спустя полчаса отправила отдыхать.

Вскоре и я поднялась в свою спальню. В комнате было душно, лето ворвалось в Лондон внезапно, словно решив наверстать всё, что задолжал нам дождливый май. Я долго лежала в темноте под пологом кровати, слушая, как за окном в саду скрипит под легким ветром старая яблоня. Лица, обрывки фраз, ядовитая ухмылка мисс Стэплтон и тяжелый взгляд Колина — всё это кружилось в голове пестрым калейдоскопом, пока сон наконец не сморил меня окончательно…

Проснулась я от мерного шума воды. Резкая жара, продержавшаяся всего пару дней, разрешилась плотным ливнем. Дождь настойчиво барабанил по стёклам, принося в дом долгожданную прохладу и запах мокрой мостовой, а улицу за окном превращая в размытую серую ленту.

Я спустилась в столовую, где миссис Грант уже распорядилась насчет завтрака. Вместо надоевшей в Блумсбери овсянки на столе дымились телячьи почки в густом соусе, лежали ломти холодной ветчины и свежий белый хлеб. В серебряной пашотнице ждало своего часа яйцо всмятку, а аромат крепкого кофе окончательно прогнал остатки сна.

Пока Мэри аккуратно снимала скорлупу с яйца, я придвинула к себе чашку и изложила ей план на день. А через полчаса, сменив домашние платья на прогулочные, мы уже сидели в нанятом экипаже. Карета тронулась, мерно покачиваясь на рессорах. Мы миновали респектабельные особняки Сент-Джеймса, где сонные лакеи только начинали чистить ступени, и выехали на оживленный Пикадилли. Лондон просыпался: мимо проплывали нарядные витрины магазинов и спешащие по делам джентльмены, прячущие под зонтами. Чем ближе мы подъезжали к Стрэнду, тем гуще становилась толпа, а грохот колес о мостовую громче.

Наконец экипаж замер у входа в банк «Куттс и Ко». Стоило нам переступить порог, как уличный шум мгновенно отсекся тяжелыми дверями, сменившись прохладой и запахом старой бумаги. Клерк в безупречном чёрном сюртуке при виде двух дам поначалу вежливо застыл, но стоило мне предъявить банковскую книжку Мэри и коротко обозначить цель визита, как его лицо приобрело выражение глубочайшего почтения. Нас немедленно проводили в кабинет к младшему партнёру — пожилому банкиру с цепким, внимательным взглядом. С невозмутимостью, которой я сама от себя не ожидала, я выложила на стол пачки ассигнаций и тяжелый кошель с золотом.