Книга Сделка равных, страница 79 – Юлия Арниева

Я перевела взгляд на неё. Улыбнулась. Это стоило мне всех сил, которые я накопила за утро, за завтрак, за целую ночь сна. Но я улыбнулась и продолжала улыбаться, пока экипаж проезжал мимо Колина, и я спиной, затылком, каждым позвонком чувствовала его взгляд, тяжёлый и неотрывный, как прицел ружья.

Экипаж леди Уилкс плавно замедлил ход и остановился у парадного подъезда величественного особняка на Гросвенор-сквер ровно без четверти пять. Высокий фасад из светлого камня с идеальными рядами окон и тяжелыми дубовыми дверями так и лучился надменным спокойствием старых денег. Здесь даже воздух казался густым, напоенным ароматом цветущих лип и безупречной репутации.

— Спину, дорогая, — шепнула леди Уилкс, прежде чем лакей успел откинуть подножку. — И помните: графиня Уэстморленд терпеть не может, когда мнутся или заискивают. Говорите прямо, но не забывайте о полуулыбке.

Дверь отворил дворецкий, седой старик, чей вид наводил на мысль, что он служил здесь ещё при Георге Втором и намерен пережить всех последующих монархов. Он принял наши карточки на серебряном подносе, окинул нас взглядом, в котором была отполированная десятилетиями невозмутимость, и повёл нас по широкой лестнице с мраморными перилами на второй этаж.

Гостиная графини Уэстморленд была комнатой, в которой каждый предмет стоил больше, чем весь мой блумсберийский дом, но при этом ни один не кричал о своей цене. Светлые стены, обтянутые бледно-голубым шёлком, высокие окна с видом на сад, камин из белого мрамора, над которым висел портрет какого-то мужчины в парадном мундире. Мебель была изящной, а на круглом столике у окна уже был сервирован чай: серебряный чайник, тончайший фарфор с кобальтовой росписью, сэндвичи с огурцом и копчёным лососем, миниатюрные пирожные и розетки с клубничным вареньем.

Графиня Уэстморленд поднялась нам навстречу из кресла у камина. Я помнила её лицо: умное, с сеткой морщинок у смешливых глаз и властным изгибом губ. Сегодня она была в домашнем платье из тёмно-лилового бархата, без украшений, если не считать тонкой камеи на шее, и эта нарочитая простота говорила о богатстве громче любых бриллиантов.

— Леди Сандерс, — она протянула мне руку, и я ощутила крепкое пожатие. — Рада, что вы нашли время. Леди Уилкс, дорогая, как всегда, пунктуальны.

— Леди Уэстморленд, — леди Уилкс присела в реверансе с грацией, которая, надо отдать ей должное, была безупречна. — Я привезла вам нашу героиню.

— Не пугайте гостью, Уилкс, — графиня чуть усмехнулась и повернулась к двум дамам, сидевшим на диване. — Позвольте представить: баронесса Гилмор и мисс Стэплтон.

Баронесса Гилмор оказалась дородной женщиной лет шестидесяти пяти с пышной седой причёской и маленькими как у воробья глазками, которые, казалось, видели всё и запоминали навечно. Она кивнула мне с тем выражением доброжелательного любопытства, за которым опытный человек безошибочно распознаёт профессиональную сплетницу.

Мисс Стэплтон была её полной противоположностью: худая, прямая, лет пятидесяти, с узким лицом и тонкими, поджатыми губами, придававшими ей вид человека, который только что надкусил лимон и нашёл его недостаточно кислым. Она оглядела меня с ног до головы, и по её лицу я прочитала, что вердикт уже вынесен и обжалованию не подлежит.