Книга Сделка равных, страница 149 – Юлия Арниева

— Пусть вынюхивает, — ответила я. — Если перелезет, позовите Джека.

Хэнкок оскалился, и оскал этот был красноречивее любого ответа.

Я попрощалась с Коллинзом, Эббот и рабочими, и вышла к экипажу. Дик уже ждал у ворот, рядом стояла Мэри с холщовой сумкой через плечо, в которой, я была уверена, лежала тетрадь с упражнениями: Мэри теперь не расставалась с ней, как солдат не расстаётся с мушкетом.

Домой добрались к пяти. Час на то, чтобы смыть с себя Саутуорк: умыться, переодеться, привести волосы в порядок, заколоть их так, чтобы они выглядели не как после дня у печей, а как после утренних занятий за секретером. Мэри переоделась быстрее, и когда я спустилась, она уже стояла в прихожей, чистая, причёсанная, в своём лучшем платье которое мы купили три дня назад у портнихи на Бонд-стрит.

Без четверти шесть к крыльцу подкатила карета леди Уилкс.

— Дорогая, вы готовы? — леди Уилкс высунулась из окна экипажа с выражением нетерпеливого оживления, которое появлялось у неё всякий раз, когда предстояло куда-нибудь ехать, и не убавлялось, даже если ехать предстояло всего лишь в парк. — Садитесь скорее, пока не стемнело и не зарядил дождь, хотя, зная английскую погоду, одно неотделимо от другого.

Я забралась в карету, Дик ловко подтянулся и забрался на козлы к кучеру, а Мэри, подхватив юбки, нырнула в карету следом за мной и скромно устроилась на узком переднем сиденье. И мы покатили по Сент-Джеймс-стрит в сторону Гайд-парка. Леди Уилкс всю дорогу рассказывала мне последние новости с таким увлечением, словно каждая сплетня была эпизодом захватывающего романа, и она была в нём одновременно рассказчиком, читателем и критиком

В Гайд-парке в этот час было людно. Модный час, между пятью и семью вечера, собирал весь Лондон, который имел значение, и значительную часть того, который значения не имел, но отчаянно хотел иметь. По Роттен-Роу катились блестящие, лакированные экипажи, с гербами на дверцах и кучерами в ливреях, а вдоль аллей прогуливались пешие: дамы с зонтиками от солнца, джентльмены в цилиндрах, офицеры в мундирах, няньки с детьми, и все они двигались медленно, чинно, с выражением лиц, которое бывает у людей, пришедших не столько гулять, сколько быть увиденными.

Мы оставили карету у Камберленд-Гейт и пошли пешком по тенистой аллее, вдоль которой цвели каштаны. Воздух был тёплый, густой, пахло скошенной травой и конским навозом, и над всем этим стоял негромкий гул множества голосов, перемежаемый стуком копыт, скрипом колёс и далёким смехом.

Мы шли по аллее уже минут десять, обмениваясь кивками со знакомыми и незнакомыми, когда леди Уилкс вдруг понизила голос и взяла меня под руку чуть крепче обычного.

— Кстати, дорогая, я навела справки о графе Хейсе.

Я повернулась к ней.

— И?

— Род не из старых, всего пять поколений, и то с натяжкой. Титул получен при Георге Втором за какие-то услуги, природу которых приличные люди предпочитают не уточнять. Состояние нажито на торговле, на всём, чём можно заработать. Человек, по общему мнению, грубый, резкий и до крайности неприятный в делах. С ним стараются не иметь ничего общего, а те, кто имел, не любят об этом вспоминать.

— Почему?

— Потому что Хейс из тех, кто покупает не товар, а людей. Он входит в дело как партнёр, а выходит из него как хозяин, и бывший владелец обнаруживает это, когда уже поздно. — Леди Уилкс посмотрела на меня серьёзно, без обычной своей лукавинки. — Будьте осторожны с его любезностями, дорогая. Когда такой человек предлагает содействие, он имеет в виду не ваши интересы, а свои.