Книга Сделка равных, страница 136 – Юлия Арниева

Он произнёс мои слова почти дословно. И ни один мускул на его лице не дрогнул, словно мысль эта была целиком его собственной. Я отвела глаза и сделала глоток шампанского, чтобы скрыть улыбку. Мне хотелось сказать, что он прав, и добавить многое, но я молчала и ела гусиный паштет, который оказался превосходным, и пила шампанское, которое было ещё лучше, и чувствовала, как усталость наваливается свинцовой периной, придавливая к спинке стула.

Сменились блюда. Подали жаркое, потом рыбу в соусе, потом что-то сладкое, чего я не запомнила. Разговор перешёл на вина, потом на лошадей, потом на погоду, и темы эти, лёгкие, необязательные, обволакивали меня, как вата, и я кивала, улыбалась, вставляла «да, разумеется» и «как это интересно» в нужных местах, а внутри думала только о кровати, подушке, тишине, о том, чтобы снять эти проклятые туфли и это прекрасное, безнадёжно испорченное платье, закрыть глаза, и не открывать их до полудня.

Я чувствовала себя так, будто меня пожевали, выплюнули и прокатились каретой, причем дважды. Бал, который должен был стать моим триумфом, оказался марафоном, и финишная лента маячила где-то в невообразимой дали, за слоями шампанского, свечного чада и светских улыбок, каждая из которых требовала от меня усилия, сравнимого с подъёмом тяжести.

Графиня Уэстморленд, то ли почувствовав мою усталость, то ли устав сама, поднялась из-за стола около половины четвертого ночи. Мужчины тотчас встали, как полагалось, и Кларенс, покачнувшись, отвесил графине поклон, в котором галантность боролась с портвейном.

— Благодарю за компанию, графиня. Лучший стол на этом чёртовом балу, клянусь.

— Не богохульствуйте, Ваше Высочество, — графиня сухо кивнула ему и повернулась ко мне. — Идёмте, дорогая.

Грей пожал мне руку крепко, по-военному, буркнул «завтра дам приказ Бейтсу» и вернулся к бокалу. Граф Хейс поклонился молча, и в его прощальном кивке мне почудилось обещание. Гренвиль задержал мою руку на секунду дольше необходимого, произнёс «до встречи, леди Сандерс» с интонацией, которая могла означать всё что угодно, и отпустил.

Леди Уилкс уже ждала нас у выхода из обеденной залы. Она подхватила меня под локоть, и мы двинулись втроём через анфиладу, мимо столов, за которыми ещё доедали и допивали, мимо лакеев, мимо увядших цветочных гирлянд, которые к этому часу потеряли половину лепестков и источали не столько аромат, сколько запах собственного увядания.

Проходя мимо одного из дальних столов, я заметила Эстер Стенхоуп. Она сидела вполоборота, с бокалом в руке, и провожала меня прищуренным взглядом, в котором любопытство мешалось с чем-то похожим на ревнивое уважение, так смотрят на соперницу, которую ещё не решили считать врагом.

— Слышали, что случилось за ужином? — проговорила леди Уилкс вполголоса, наклонившись к моему уху. — Леди Олдридж попыталась подсесть к столу леди Мельбурн и была выгнана одной фразой. Одной! Леди Мельбурн сказала: «Леди Олдридж, я вижу, ваше место пустует, не заставляйте мисс Хоув скучать без присмотра, она может наговорить лишнего». Олдридж побагровела и ушла, а мисс Хоув, которая стояла за ней, кажется, так и не поняла, что её только что назвали безмозглой болтушкой.

Я выдавила улыбку, хотя сил на неё почти не осталось.