Книга Сделка равных, страница 128 – Юлия Арниева

Лорд Гренвиль, если и заметил этот безмолвный обмен, то виду не подал. Он безошибочно вычислил диванчик с обивкой из золотистой парчи, на котором восседала графиня Уэстморленд, и уверенно подвёл меня к нему.

— Графиня, — Гренвиль с ленивой грацией склонился в поклоне и, не дожидаясь ответа, растворился в толпе так же бесшумно, как появился.

Графиня Уэстморленд проводила его сквозь лорнет, потом навела стёкла на меня и произнесла тоном, в котором усталость мешалась с чем-то, подозрительно похожим на восхищение:

— Должна заметить, дорогая, вы невероятно притягательны для людей с сомнительной репутацией. Сначала ваш прискорбный муж. Затем этот несносный мужлан Кларенс. А теперь ещё и дипломатический дьявол во фраке.

Она чуть прищурилась, и в стеклах её лорнета отразилось пламя ближайшего канделябра.

— Вы коллекционируете скандалы, леди Сандерс, или они сами находят вас по запаху дыма? Садитесь же. Ваше присутствие здесь сегодня действует на этот серпентарий лучше, чем ведро ледяной воды.

— Я не ищу их общества, графиня, — ответила я, опускаясь на край дивана.

— Раз уж вы здесь, дорогая, позвольте представить вам наиболее любопытные образцы сегодняшнего гербария, — произнесла она вполголоса, едва шевеля губами. — Вон та почтенная матрона у колонны, в палевом атласе с кружевами… Видите? Это леди Спенсер. Не путайте с герцогиней, это её мать. Старуха с памятью слона и языком бритвы. Если она заговорит с вами о внучках, отвечайте восторженно и кратко, потому что леди Спенсер может одним коротким «хм» закрыть перед вами двери половины Мейфэра.

Я проследила за её лорнетом. Леди Спенсер оказалась сухонькой пожилой дамой с острым подбородком и прямой спиной, которая сидела в кресле у камина так, словно это был трон, а все присутствующие — её подданные, временно допущенные к аудиенции.

— Рядом с ней, вон тот господин с бакенбардами, похожими на два дохлых хорька, — это лорд Элдон. Лорд-канцлер. Человек, от которого зависит судьба каждого дела в Канцлерском суде. Консерватор до мозга костей, убеждён, что женщина должна молчать и рожать, и если ваш развод когда-нибудь дойдёт до его порога, а он дойдёт, знайте: Элдон терпеть не может перемен и ещё больше терпеть не может женщин, которые на них настаивают. Но, — графиня сделала паузу и чуть повернула лорнет, — его жена, леди Элдон, обожает сентиментальные истории. Побитая жена, сбежавшая от тирана и кормящая флот — это ровно тот сюжет, от которого она рыдает над чаем. Через леди Элдон можно размягчить и самого канцлера.

Я молча запоминала, укладывая имена и связи в ту карту, которую строила в голове с первых дней в Лондоне.

— А Ярмут, о котором вам рассказала леди Уилкс, — графиня чуть скривилась, — опасен не столько сам по себе, сколько тем, что через него ваш муж получает доступ к людям, до которых иначе никогда бы не дотянулся. Ярмут не нападает в открытую. Он шепчет нужное слово нужному человеку за карточным столом, и через неделю вы обнаружите, что против вас открыто дело, о котором вы даже не подозревали. Он устраивает так, чтобы нападали другие, а сам остаётся в стороне, с бокалом в руке и выражением невинности на физиономии.

Я взглянула в ту сторону, куда указывал лорнет. Лорд Ярмут стоял у колонны и о чём-то негромко разговаривал с двумя джентльменами. Он выглядел совершенно расслабленным, даже скучающим, и именно эта скука, показная, нарочитая, была страшнее любой угрозы.