Книга Сделка равных, страница 107 – Юлия Арниева

Наконец я поднялась, надела домашнее платье и спустилась в столовую. Миссис Грант, должно быть, услышала мои шаги на лестнице, потому что стол был накрыт с той безупречной расторопностью, при которой всё оказывалось на своих местах в ту самую секунду, когда в нём возникала нужда: кофейник горячий, хлеб свежий, масло подано в фарфоровой маслёнке с крышкой. Мэри, надо полагать, уже позавтракала и сидела у себя: из-за её двери, когда я проходила мимо, доносилось тихое сосредоточенное бормотание, означавшее, что Эмили Сент-Обер по-прежнему томится в замке Удольфо, а Мэри по-прежнему томится вместе с ней. Я села за стол одна, налила себе кофе, намазала хлеб маслом и принялась есть не спеша, с тем блаженным, почти греховным чувством праздности, которое испытывает человек, привыкший вскакивать засветло, когда ему вдруг выпадает утро без обязательств.

Вторую чашку кофе я допивала уже в кабинете, листая вчерашние приглашения и прикидывая формулировки ответов, когда на лестнице послышались быстрые шаги и в дверь постучала Джейн.

— Леди Сандерс, мистер Финч прибыл. Ожидает внизу.

— Проводи его сюда, Джейн. И подай чаю.

Через минуту Финч вошёл, по обыкновению чуть пригнув голову в дверном проёме, хотя роста был вполне среднего и пригибаться ему не требовалось ни по какой причине, кроме, быть может, давней привычки казаться незаметнее, чем он был на самом деле. Впрочем, привычка эта всё заметнее расходилась с его нынешним обличьем: сюртук из хорошего сукна сидел ладно, жилет был новый, а на цепочке поблёскивали часы, которых я прежде за ним не замечала. Потёртый кожаный портфель с потемневшей латунной пряжкой и вмятиной на углу он по-прежнему прижимал к боку локтем, и эта верность старой вещи среди обновок почему-то тронула меня. Свободной рукой он снял шляпу и поклонился с церемонностью, которая в ком-нибудь другом показалась бы чрезмерной, а в Финче выглядела столь же естественно, как пуговицы на его сюртуке.

— Леди Сандерс. Доброе утро.

— Доброе утро, мистер Финч. Садитесь.

Финч опустился в кресло напротив секретера, положил портфель на колени, расстегнул пряжку и извлёк пачку бумаг, перевязанную тесёмкой. По тому, как неторопливо и аккуратно он разложил их на столе, я поняла, что разговор будет серьёзный.

— Итак, — я отставила чашку. — Что нового по парламентскому делу?

— Граф Бентли действует весьма решительно, леди Сандерс. Он встретился с двумя членами комитета по частным биллям. Лорд Карлайл и сэр Фредерик Норт. Оба настроены в нашу пользу. Лорд Карлайл, осведомившись о деталях дела, выразил мнение, что решение церковного суда заслуживает подтверждения парламентским актом и что затягивать процедуру нет ни нужды, ни смысла. Сэр Фредерик менее категоричен, но склонен согласиться.

— Двое. А остальные?

Финч помедлил, и пауза эта, чуть более долгая, чем требовалось для того, сказала мне больше, чем любые слова: сейчас будет неприятное.

— В комитете пять человек. Третий, сэр Уильям Портер, пока не определился; граф намерен побеседовать с ним на следующей неделе. Четвёртый, лорд Маклин, задаёт вопросы, однако, по мнению графа, его возражения не принципиальны и могут быть сняты. — Финч поднял на меня глаза, и по тому, как он это сделал, я поняла, что пятый будет хуже остальных вместе взятых. — Пятый лорд Грэхем.