Книга Академия Высших: студенты, страница 261 – Марта Трапная

— Все, – по-деловому кивнул Мурасаки, разжимая пальцы. – Должно стать легче.

— Спасибо, – пробормотал Чоки.

— Лучше бы ты меня ударил, – так же тихо ответил Мурасаки.

Он вернулся к своему ужину, вернее, к жидкой его части. Выпил в два глотка молочный коктейль, чтобы оттянуть время, а потом посмотрел на Раста. Сомнений не было никаких: может быть, идея разорвать их отношения принадлежала им обоим в равной мере. Но если кто-то что-то расскажет, то только Раст. Хотя бы потому, что он смотрел на мир глазами деструктора. Другими словами, его аргументы Мурасаки обычно понимал лучше, чем аргументы Чоки.

— Так что именно, – не скрывая издевки, спросил Мурасаки, – заставило вас пойти на такой решительный шаг в наших отношениях?

Он смотрел на Раста чуть прищурившись, все еще опасаясь, что если откроет глаза, то выплеснет наружу слишком много чувств. И не горя, нет, не сожалению по поводу их разрыва, а злости, чистой злости самой высокой пробы. И тогда не получится никакого разговора, конечно. А что получится – лучше не думать, потому что он еще никогда так не делал.

— Вокруг тебя, Мурасаки, все время что-то происходит. Что-то нехорошее. Чем ближе – тем хуже. В Сигму ты влюбился – она исчезла без следа. С нами подружился – началась эпидемия, мы с Чоки чуть не умерли. Ты опасен, м-м-м… – Раст подавился словом «малыш», покачал головой, но продолжил говорить, – ты как огонь в кармане – прикольно смотреть со стороны, но лучше бы это был чей-нибудь другой карман.

Мурасаки хмыкнул.

— Так ты испугался, Раст? Чего? Ты такой же деструктор, как я.

— Я, по крайней мере, не уничтожаю своих близких!

— Если это был удар, то мимо.

— Не мимо. Ты просто закрываешь на это глаза. Не хочешь думать. А мы чуть не умерли.

— Я тоже, – кивнул Мурасаки. – Я тоже болел. Правда, не могу сказать, насколько я далеко был от смерти. В коме тяжело осознавать такие вещи.

— Кома, – фыркнул Чоки. – Счастливчик! Нас даже в кому не ввели.

— Не надо, Чок, – похлопал его по плечу Раст, – кома иногда бывает естественной.

— У Высших? Нет. Не поверю.

— Не верь, – легко согласился Мурасаки. – Мне теперь какая разница? Но и я вам не верю, что вы просто испугались.

— Ты говорил, тебе заблокировали воспоминания, – сказал Раст. – Какие?

— Ночь перед эпидемией, – ответил Мурасаки. – Я помню утро в спортзале. А что было перед этим… нет, не помню.

Сейчас-то он помнил, но он хотел понимать, что так напугало их в том вечере. Или в разговоре с кураторами. Потому что едва ли их напугала болезнь. Конечно, можно провести и такую параллель, как они: сблизился с Мурасаки и на тебя обрушится неминуемая кара, но для этого нужно или обладать куда более богатым воображением, чем Чоки и Раст, или знать о биографии Мурасаки куда больше, чем они знали. Может быть, даже больше, чем знал сам Мурасаки.

— Ты позвал нас в парк, в тот свой карман реальности, – начал Раст.

Мурасаки моргнул.

— Что? В какой карман?

— В парке, – пояснил Раст. – Это место, которое ты назвал сломанными солнечными часами. Их ты помнишь?

Мурасаки кивнул.

— Они же в другой реальности, – сказал Раст. – Как бы в кармане между нашей. И раз ты знал, как туда попасть, то это был твой карман.

— Не говорите ерунды! – вспылил Мурасаки. – Эта поляна всегда была в парке всегда! С первого курса. Я просто гулял по парку и нашел ее. Я говорил вам сто раз.