Книга Цветы и тени, страница 92 – Марта Трапная

Проваливаясь в снег, мы дошли до места засады.

— Не там вы вздумали гулять, леди Ровена, хорошо еще, что начало зимы, снега не по колено, нашли на что смотреть, поляна и поляна, таких полян и поближе наберется с десяток, — бурчал Тодор.

Я остановилась и посмотрела вперед и вверх — туда, где должен был скрываться холм за большим деревом. И испугалась. Это был не холм. Вернее, это, конечно, был холм. Но он был высоким. Куда выше, чем я думала. И ель, за которой я пряталась, наверное, была одним из самых старых деревьев, которые я видела.

Следов, конечно же, не осталось. Тем более не осталось ни крови, ни шерсти, ничего. Если бы я могла, я бы спряталась за спасительную мысль, что мне все приснилось. Но я не могла — я знала, что это не сон.

— Зачем мы здесь, леди Ровена? — спросил вдруг Тодор нормальным голосом, без ноток стариковского ворчания.

— А что?

— А то, что если вы с кем-то хотели тут встретиться, то он уже тут. Вон, идет из леса.

Я похолодела. Конечно, я не думала, что кого-то здесь встречу. Я хотела увидеть это место своими глазами, понять, отличается ли взгляд зверя от взгляда человека. Я надеялась, может быть, понять, кто были те звери. А к нам из леса шел человек, и я совершенно не представляла, зачем он сюда идет. Лес большой. Совпадение? Едва ли.

Я хотела сказать Тодору, чтобы он вернулся к лошадям, но по его напряженному взгляду поняла, что он не послушает ни приказов, ни просьб. Он придвинулся ближе ко мне, стоял, почти касаясь плечом моего плеча. Очень воинственный, очень. Цветочница и ее помощник встретили в лесу незнакомца и дали ему бой. Очень смешно.

Мужчина вышел из-под тени деревьев и остановился в пяти шагах от нас. Я смотрела на него и не понимала. На нем была дорогая одежда, но потрепанная. Так бывает, когда человек беднеет, разоряется… или, например, его отправляют в ссылку. Но при этом у него были красивые волосы, которым позавидовали бы девушки-фрейлины. Явно их расчесывали и мыли если не каждый день, то по мере того, как они пачкались, совершенно точно. И руки, когда он стянул с них рукавицы, подбитые мехом, оказались белыми и гладкими, не в пример нашим с Тодором. Хотя Тодор говорил, что его руки называют руками неженки.

— Что вам здесь надо? — Наконец спросил он, голос у него был хриплый, низкий, с перерывами на дыхание, как будто он бежал. Или давно не разговаривал.

Я молчала, предоставив ответить Тодору. Здесь и сейчас, не выдавая себя, говорить полагалось ему.

— Гуляем, — с вызовом сказал Тодор.

— Не лучшее место для прогулок, — ответил мужчина. — Особенно это место.

— Про это место у нас в городе ходит много слухов, — сказал Тодор. — Мы хотели посмотреть!

— Нечего тут смотреть, — мрачно ответил мужчина, — особенно дамочкам. Для женщин есть места поинтереснее… — он перевел взгляд на меня и осекся.

Его взгляд остекленел. Он смотрел на что-то за моим плечом. И я обернулась, хотя знала, что не должна была. Нет, там не было ничего интересного, ровным счетом ничего. Снег, где наши следы мешались с тенями от деревьев, наши лошади, привязанные к дереву у самой дороги, были скрыты кустами. Дорога была пустой.

Я медленно перевела взгляд обратно. Тень! Как же я не догадалась! Его тень была тенью зверя! И пока я делала вид, что совсем не замечаю ее, она медленно ворочалась, как ворочается просыпающийся кот, вытягивая из комка, то лапу, то хвост, то другую лапу. Но если я вижу его тень, то и он видит мою! Вот на что он смотрел!