Книга Цветы и тени, страница 104 – Марта Трапная

— А как же вы, леди Ровена, одна поедете? Совсем одна?

— Так и поеду, Тодор, дорога недалекая, день ясный, снега не обещают, чего мне бояться?

— Разбойников? — несмело спросил Тодор.

— Знаешь, если уж у нас есть разбойники, то им все равно, одна я буду или с тобой.

Я взяла поводья, намотала на руки, поверх рукавиц. Тодор вздохнул.

— Им-то все равно, леди Ровена. А мне — нет. — И повторил, как-то очень спокойно, как говорят о важном, надевая маску безразличия. — Мне не все равно.

Я улыбнулась ему.

— Со мной все будет хорошо, Тодор. Я вернусь через две ночи. Не волнуйся. А если волнуешься, найди, что сделать в теплице, хоть горшки помой. Работа успокаивает, по себе знаю. Только смотри, не вздумай торчать в теплице круглые сутки. Когда я вернусь, ты нужен мне будешь выспавшимся, бодрым и готовым к работе.

Он улыбнулся.

— Хорошо, леди Ровена, сделаю, как вы сказали.

Почти всю дорогу до Вишелуя я думала над словами Тодора. Вот этого мне только не хватало — «мне не все равно». Мне, конечно, тоже не все равно, случись что с Тодором, и когда он заболевал и все такое. Но это было другое «не все равно». И мне оно не нравилось. Тодор — совсем мальчик. Он должен бегать за девушками, целовать их украдкой, влюбляться, волноваться. И ведь я следила, чтобы у него было достаточно свободного времени, и запрещала ему приходить в выходные, а если он и приходил по делам, то среди недели все равно отправляла его отдыхать. Он был помощником — и только.

Но, возможно, я потеряла осторожность? Или мне просто в голову не приходило, что Тодор может посмотреть на меня, как на девушку? Я старше его, я совсем не похожа на местных — что внешностью, что манерой разговаривать, одеваться, я, в конце концов, была ссыльная, нарушившая закон, Ванеску. И вот — ему не все равно, что будет со мной! И уж точно не потому, что он снова останется без работы.

И с этим надо что-то делать, потому что я не хочу остаться без помощника, но я не хочу и другого — чтобы мой помощник превратился в моего поклонника. Тодор не сделал мне ничего плохого, чтобы желать ему такой судьбы. Я едва ли смогу кого-нибудь любить так, как люблю принца Лусиана. Достаточно того, что я сломала жизнь всей своей фамилии, чтобы ломать еще и Тодору с его семьей. Уж кто-кто, а они точно будут не в восторге от его влюбленности, если узнают. Надеюсь, что не узнают.

Самое забавное, что за этими мыслями, иногда останавливаясь, чтобы поменять в ящике с горшком остывшие камни на теплые, из жаровни, я так и доехала до Вишелуя. Мы обговорили с примаром Изаром его женой Мицей, что я приеду сразу в их дом, мы оставим цветы у них, а днем, перед вечерним торжеством, я приду и соберу букет. Мица с Изаром настаивали, чтобы я осталась и на празднование дня рождения, но я отказывалась. Я не знаю ни их, ни Мию, я не уверена, что знаю особенности отмечания двадцатилетия у девушек в этой провинции Моровии. Да и вообще — я не слишком люблю чужие праздники. И к тому же я знаю свое место. А мое место сейчас — отнюдь не в доме примара.

Конечно, Мица не вытерпела, и когда мы перенесли ящик с горшком на прохладную часть кухни, попросила «посмотреть на цветочки». Я не очень люблю показывать работу до того, как она сделана. Но, с другой стороны, если Мице не понравится — поздно уже менять. До завтрашнего утра я новых цветов не выращу.