Книга Второй раз по моим правилам, страница 26 – Наталья Белецкая

Может быть, дама считала, что постоянно критикуя мою неуклюжесть, осанку, неизящный почерк, недостаточно куртуазные выражения, незнание геральдики, истории и множества других вещей, она меня обучает, но я была уверена, что работа секретаря — это не бесконечные упреки и чтение нотаций.

Так что сейчас мне помогал Ливоль.

— Сегодня вечером бал в поместье барона Марнса, — напомнил управляющий, — а через три часа подойдет репетитор.

— По танцам?

— Нет по чистописанию и изящной словесности.

Преподаватель. Да, помню его. Высокий, сухой мужчина примерно сорока лет, с крючковатым носом и толстыми круглыми очками. Как его звали? Асан, кажется. Он и после свадьбы со мной занимался.

Бальдеран утверждал, что его супруга должна быть идеалом во всем: манеры, этикет, словесность и прочее. Вот и приходилось соответствовать.

Потом я достаточно освоилась и научилась не только мгновенно определять положение аристократа, лишь взглянув на его герб и одежду, но и вести светские беседы, обсуждать искусство, усмирять выпивших гостей, организовывать приемы, балы, пикники и прочие мероприятия.

Так что сейчас эти уроки только отнимают время.

— Ливо, дай-ка мне расписание занятий.

Управляющий хотел что-то сказать, но нас прервали: кабинет вошли слуги с подносами. Пока они сервировали стол, я оценила понедельный план занятий и пришла к выводу, что оставлю только танцы. Надо было наработать память тела, ведь я уже знала все необходимые па.

Мелькнула мысль о том, чтобы оставить уроки чистописания, но, все взвесив, я от нее отказалась. Почерк у меня в это время был действительно кривой. К сожалению, у магического обучения языку имелись недостатки. Я понимала устную речь, говорила почти без акцента, могла читать, но вот с написанием букв случилась заковырка: навыка не хватало.

Однако, учитывая количество присланных писем, на которые мне надо отвечать постоянно, уроки по чистописанию будут у меня каждый день. Вообще такие тренировки полезны. Для рисования рун тоже требуется твердая рука.

Отменой занятий я решила заняться позже. Сама напишу репетиторам короткие записки. Пока не стоит сообщать дядюшке Ливо о своем решении, он, скорее всего, будет спорить, а переубедить управляющего сложно. Да и вопросов о том, как я так быстро освоила шесть дисциплин, избежать не удастся.

С Асаном поговорю лично, раз он придет сегодня, и хорошо заплачу наличными, остальным учителям выпишу чек с крупной суммой.

Решив для себя эти проблемы, я приступила к еде. Дядюшка Ливо от супа и жаркого отказался. Он лениво цедил чай с лимоном, хитро поглядывая из-под бровей.

— Готова спорить, что ты мне еще не все рассказал из сегодняшних новостей, — сказала я после того, как утолила первый голод.

— Да! Тильда до полуночи жгла свечи и писала послание Бальду. А сегодня утром отправила его вместе с возницей в деревню, якобы к матери. Парень, что каждое утро доставляет свежие овощи, яйца и молоко, должен был отдать конверт трактирщику. По дороге возницу перехватили и забрали письмо. Самого парня допросили, оказалось, он примерно через день доставляет послания, но мать Тильды в трактире появляется нечасто. А еще он заметил, что конверты каждый раз новые.

— Не поняла, — нахмурилась я.

— Бумага довольно дорогая. Обычно, если небогатые люди переписываются друг с другом постоянно, то берут уже использованные конверты.