Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 88 – Юлий Люцифер

Но теперь я уже чувствовала другое.

Даже издалека.

Рядом с ней воздух был сухим и чуть горьким, как всегда. Слой самоконтроля, под которым жила слишком давно отточенная привычка управлять чужими жизнями, не спрашивая разрешения.

Она поймала мой взгляд — и на этот раз первая отвела глаза.

Незаметно.

Но я увидела.

Мелочь.

А все же приятно.

Танец как проверка

Первый танец был обязательным.

Арден подошел ко мне, когда зал уже очистили немного в центре и музыканты взяли новый ритм.

— Мы должны открыть танцевальную часть, — сказал он тихо.

— Как официальная пара? — спросила я.

— Да.

— Как жаль. А я надеялась, вы предложите это от большой любви.

На мгновение в его лице мелькнуло что-то резкое, почти похожее на живую боль.

Но он ответил ровно:

— Не сегодня, Эвелина.

Я посмотрела на него пристальнее.

Очень хорошо.

Пусть будет не сегодня.

Пусть вообще никогда не будет так просто.

— Прекрасно, — сказала я. — Тогда танцуем как люди, которых слишком много связывает, чтобы они могли позволить себе ошибиться на глазах у половины дворянства.

— Звучит обнадеживающе.

Он взял мою руку.

Повел в центр.

И музыка началась.

Танец был не быстрый. Медленный, строгий, выверенный — как и положено для открытия бала. И именно поэтому опасный.

Потому что в медленном танце слишком много места для дыхания.

Для взгляда.

Для расстояния между телами, которое кажется официальным только со стороны.

Изнутри все иначе.

Его рука на моей талии.

Моя ладонь в его.

Его лицо слишком близко.

Запах холода, ткани, темного дерева и едва уловимый мужской жар под внешней сдержанностью.

И взгляд.

Не сверху.

Не сквозь.

Не как раньше.

Теперь он смотрел так, будто все еще пытается понять, как вообще получилось не замечать меня так долго.

Слишком поздно.

Я знала это.

Повторяла себе это.

И все равно ощущала каждый поворот, каждое движение слишком остро.

— Все смотрят, — тихо сказал он.

— Именно для этого и существуют балы.

— Вы удивительно спокойны.

— Нет. Просто сегодня я наконец знаю, что именно хочу показать.

— И что же?

Я чуть приподняла подбородок.

— Что меня не получилось убрать.

Он выдержал это молча.

Потом, уже в следующем повороте, тихо произнес:

— Вы были правы.

— Осторожнее, милорд. Еще немного, и я начну думать, что вы учитесь.

— Не об этом.

Я встретилась с ним взглядом.

— Тогда о чем?

Его пальцы на моей талии чуть напряглись.

Совсем немного.

Но я почувствовала.

— О том, что слишком поздний интерес ничего не исправляет, — сказал он. — Но от этого он не становится менее настоящим.

Музыка продолжалась.

Зал двигался вокруг нас, как замедленная волна света и ткани.

А я на секунду перестала дышать.

Не потому, что это было красиво.

А потому, что он сказал это без просьбы.

Без надежды быть прощенным.

Просто как факт.

И это делало фразу опаснее вдвойне.

— Не надо, — сказала я очень тихо.

— Что?

— Не делайте сегодняшний бал местом, где вы начнете говорить мне такие вещи.

Он смотрел не мигая.

— Почему?

Я едва заметно улыбнулась.

Грустно.

Почти зло.

— Потому что прикосновение уже опаснее признания, милорд. Не усугубляйте.

На этот раз он понял сразу.

Его взгляд потемнел.

И оставшуюся часть танца мы молчали.

Но молчание стало совсем другим.

Густым.

Личным.

Почти ощутимым на коже.

После танца

Когда музыка закончилась, он не отпустил меня сразу.