Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 74 – Юлий Люцифер

Я медленно провела пальцами по краю чашки.

— Начал смотреть.

Она нахмурилась, не понимая.

— Разве это плохо?

Я невесело усмехнулась.

— Нет, Мира. Это хуже. Потому что, когда мужчина слишком поздно начинает смотреть на женщину по-настоящему, он почти всегда уже стоит на руинах того, что сам помог разрушить.

Она молчала.

Потом осторожно спросила:

— А вам… это неприятно?

Я повернулась к ней.

И впервые за все это время ответила без иронии:

— Да. Потому что часть меня все еще слишком хорошо помнит, как мало нужно, чтобы женщина начала таять от обычного человеческого внимания. А я больше не хочу быть женщиной, которую можно купить поздним взглядом.

Мира опустила глаза.

— Вы уже не такая.

— Надеюсь.

Но, оставшись одна, я подошла к зеркалу и долго смотрела на лицо Эвелины.

Красивое.

Усталое.

Тонкое.

И теперь уже совсем не покорное.

Где-то глубоко внутри шевельнулся слабый отклик — не боль, не страх, а почти горькое понимание.

Эвелина тоже, наверное, много раз ловила на себе этот холодный мужской взгляд и ждала, что однажды в нем появится тепло.

Слишком поздно.

Всегда слишком поздно.

Я коснулась пальцами своего отражения.

— Не обманывайся, — тихо сказала я то ли себе, то ли ей. — Мужчины часто начинают ценить не тогда, когда любят. А тогда, когда понимают, что теряют контроль.

И, наверное, именно поэтому в этот момент за дверью послышался негромкий стук, а затем голос Вольфа:

— Леди Арден, простите. У меня есть новости по имени Анэсса. И, боюсь, они вам не понравятся.

Я медленно закрыла глаза.

Ну конечно.

Дом не дал бы мне слишком долго размышлять о мужчинах и их запоздалых прозрениях.

У него были дела поважнее.

Например — продолжать раскручивать заговор.

— Входите, — сказала я.

Мира уже шла к двери, но Вольф открыл ее сам, ровно настолько, насколько позволяла вежливость. Он вошел без плаща, в темной форме, чуть припорошенной снегом у плеч, и сразу понял по моему лицу, что застал не самый удобный момент.

Жаль.

Пусть привыкает. В этом доме удобные моменты, кажется, вообще отменили.

— Капитан, — произнесла я. — Надеюсь, новости хотя бы стоят того, чтобы прервать мой очень полезный внутренний монолог о мужской поздней внимательности.

Уголок его рта дрогнул.

— Боюсь, стоят.

Мира, бедная, сделала вид, что ничего не услышала, и начала переставлять чашки на подносе с той сосредоточенностью, с какой женщины обычно делают вид, будто им совершенно неинтересно, о чем сейчас пойдет речь.

Вольф подошел ближе и положил на стол сложенный лист.

— Анэсса действительно существовала, — сказал он. — Но не как обычная помощница леди Селесты.

— Уже интригует.

— По официальным бумагам она числилась дорожной компаньонкой. По неофициальным — в столице ее дважды замечали при людях, связанных с частными магическими услугами. Не придворными. Не лицензированными. Скорее… теми, кто умеет решать деликатные задачи без лишней огласки.

Я медленно подняла глаза.

— Например?

— Усиление привязок. Подавление чувствительности. Маскировка контуров. Сборка малых ловушек без регистрационного учета.

Мира побледнела так резко, будто ее ударили.

Я же почему-то почувствовала только тихую, ледяную ясность.

Конечно.

Если в доме строили систему подавления, в ней должен был быть кто-то извне. Не только свои лица, не только “забота” свекрови и лекарства. Кто-то, кто умел делать грязную магическую работу аккуратно и без следов.