Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 5 – Юлий Люцифер

Я взяла со стола бокал с водой и выплеснула ему в лицо.

В ресторане кто-то ахнул.

Блондинка вскочила.

Артем отшатнулся, вода потекла по его щекам, воротнику, рубашке. На долю секунды он выглядел не властным, не правым, не спокойным — просто жалким и злым мужчиной, который не ожидал, что у привычно удобной женщины внезапно появятся зубы.

— С ума сошла?! — рявкнул он.

— Нет, — ответила я. — Наконец-то пришла в себя.

Я развернулась и пошла к выходу.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Мне казалось, что если я остановлюсь хотя бы на секунду, то либо разрыдаюсь, либо заору, либо рухну прямо на этот блестящий пол.

Я почти дошла до двери, когда услышала за спиной его голос:

— Вика!

Не обернулась.

— Вика, да остановись ты!

Шаги быстро догнали меня уже на улице. Холодный мокрый ветер ударил в лицо. Снег с дождем лез за воротник, мгновенно пропитывая волосы влагой.

Артем схватил меня за локоть.

— Да стой же!

Я резко выдернула руку.

— Не трогай меня.

— Ты ведешь себя как истеричка.

— А ты — как человек, который слишком долго считал меня мебелью.

— Хватит этих громких фраз! — он сорвался на крик. — Все не рухнуло за один день! Мы давно шли к этому! Ты сама сделала все, чтобы между нами стало пусто!

Я шагнула к нему ближе, не чувствуя ни холода, ни дождя.

— Я?

— Да, ты! Ты растворилась во мне, Вика! Вечно жила только мной! Это душило!

Я уставилась на него.

— То есть виновата я? Потому что слишком любила? Слишком старалась? Слишком была рядом, когда тебе было удобно меня иметь?

— Не перекручивай! Ты не жила своей жизнью! Вечно смотрела мне в рот, ждала, подстраивалась — это невозможно выдержать!

Это было настолько жестоко и настолько похоже на правду, что у меня внутри все сжалось.

Потому что в одном он был прав.

Я действительно жила им.

Слишком долго.

Слишком сильно.

Слишком без себя.

Но право причинять мне эту боль это ему не давало.

— Тогда надо было уйти, — тихо сказала я. — По-человечески. До того, как ты залез в постель к другой.

Он отвел глаза.

И в этот момент я поняла: он не уйдет виноватым. Он будет защищаться, оправдываться, перекладывать, злиться, лишь бы не смотреть на себя честно. Потому что если посмотрит — ему придется признать, кем он стал. А с этим живут не все.

— Все, — произнесла я. — Для меня ты умер.

Он дернулся, словно от удара.

— Не надо пафоса.

— Это не пафос. Это правда.

Я развернулась и пошла к переходу.

Светофор мигал красным. Машины неслись плотным потоком, разбрызгивая грязную воду. Ветер выл между домами, город был мокрый, злой, бесконечно чужой.

За спиной снова послышался его голос, но слов я уже не разбирала. В ушах шумело слишком сильно. Мир перед глазами плыл, будто кто-то размазал краски по стеклу.

Мне нужно было только одно — уйти. Дойти куда угодно. Не слышать его. Не чувствовать. Не думать.

Я шагнула вперед, почти не глядя.

Визг тормозов прорезал воздух так резко, что мир будто раскололся.

Сильный удар в бок.

Ослепляющий свет фар.

Крик — мой или чужой, я не поняла.

Асфальт резко ушел из-под ног, небо перевернулось, дождь со снегом вдруг стал ледяной россыпью по лицу. Боль вспыхнула и мгновенно затопила все, а потом так же резко начала отступать, будто меня тянуло куда-то глубже, ниже, дальше.

Последнее, что я увидела, было лицо Артема.