Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 29 – Юлий Люцифер

Интересно.

Значит, Эвелина раньше все-таки пыталась искать ответы.

А потом либо испугалась, либо ей «помогли» перестать.

— Возможно, мне стало нехорошо от некоторых мест, — осторожно сказала я.

Он прищурился.

— От некоторых мест в этом доме вам и впрямь может стать нехорошо.

Я сразу уловила смысл.

— Вы знаете что-то о моем состоянии?

— Я знаю, что в этом доме слишком многие путают слабость с удобством, — ответил он.

Вот уже второй человек за день дает мне понять, что версия «нежная нервная жена» далеко не всех убеждала.

— Тогда скажу прямо, — произнесла я. — Думаю, у меня есть магический дар. Или был. Или его годами подавляли. Мне нужно понять, что именно я чувствую, почему некоторые вещи вызывают боль, и можно ли это как-то проверить.

Мастер Таллен смотрел на меня долго.

Очень долго.

Потом медленно снял очки, протер их платком и надел обратно.

— И почему вы решили спросить об этом именно меня, а не лекаря, которого так любят приглашать в ваши покои?

Я достала из кармана керамический пузырек и поставила на стол перед ним.

— Потому что лекарю я больше не верю.

Старик не изменился в лице, но пальцы у него слегка напряглись.

Он притянул пузырек ближе, осторожно открыл, вдохнул и сразу же скривился.

— Какая дрянь.

— Вы знаете, что это?

— Знаю достаточно, чтобы посоветовать вам немедленно перестать это принимать.

Я почувствовала, как внутри все собирается в одну ледяную линию.

— Это яд?

— Не в прямом смысле, — ответил он. — Умно подобранная смесь. Успокаивающие травы, притупляющие минералы, связывающие компоненты. Для здорового человека — просто средство, после которого мысли текут медленнее, воля становится мягче, а чувствительность падает. Для человека с тонким магическим восприятием — почти кандалы. Особенно при длительном приеме.

Я смотрела на него молча.

Он продолжил уже суше:

— Не убивает. Не парализует. Не оставляет очевидных следов. Просто делает вас менее… вами. Очень удобное средство, если нужно, чтобы женщина перестала чувствовать слишком много и задавать лишние вопросы.

В груди стало пусто.

Не от неожиданности. От подтверждения.

Эвелина не сходила с ума.

Ее действительно гасили.

— Кто мог это назначить? — спросила я.

— Формально — лекарь. Но такие средства не держат в доме без молчаливого согласия тех, кто распоряжается домом.

То есть кто-то из верхушки.

Свекровь? Муж? Оба? Кто-то еще?

— А мой дар? — спросила я. — Какой он?

Старик медленно поднялся.

Он оказался выше, чем казался за столом, и двигался не по-стариковски вяло, а удивительно точно.

— Идите за мной.

Он повел меня в дальнюю часть библиотеки, к застекленным шкафам, потом дальше, за тяжелую портьеру, скрывавшую узкий проход. За ней оказалась маленькая круглая комната без окон. Полки, стол, несколько странных предметов: чаши, камни, металлические пластины, рамки с кристаллами, тонкие нити, натянутые над деревянными подставками.

Комната ощущалась иначе.

Тише. Но не пусто. Воздух тут был плотнее, как перед грозой.

И как только я переступила порог, в висках знакомо кольнуло.

Я остановилась.

— Чувствуете? — спросил мастер Таллен.

— Да.

— Где именно?

Я медленно обвела взглядом комнату.

Слева слабее. У стола — сильнее. У дальней стены… почти как пульс.

Я указала туда.

Старик кивнул, будто именно этого и ждал.