Книга Хозяйка кондитерской, страница 40 – Наталья Самартцис

От услышанного я не просто похолодела. Мои ноги словно к полу приросли.

Вот незадача! И как они так быстро догадались, кто я такая? И что же теперь мне делать? Если дети решат от меня сбежать, как я смогу их удержать? Могут ли их заставить проживать вместе с матерью-самозванкой? А если они заявят куда следует, может, меня и вовсе лишат родительских прав! И что тогда будет с этими двумя несчастными малышами, с которыми жизнь и так обошлась сурово? Я ведь всего лишь хотела взять на себя ответственность за них и сделать их счастливыми!

Я была очень расстроена и напугана, так что чуть не пропустила того, о чём дети говорили дальше.

— Да, мама ведь не могла забыть, что день рождения у нас было два месяца назад и что мы вообще родились в один день, — согласилась Амелия, и я снова удивлённо застыла.

Стоп, что она сказала? Разве дети Мии — близнецы?

Да, они похожи, буквально одно лицо, и брат с сестрой вполне могут быть двойняшками. Но ведь их разница в возрасте слишком очевидна — мальчик явно младше сестры года на три, если не на четыре. А если они ровесники, это значит, что…

Новый приступ страха накатил на меня удушающей волной.

Может ли быть такое, что маленький Фелион чем-то болеет, раз у него настолько сильная задержка в развитии? А знала ли об этом сама Мия? Неужели ничего не замечала? Принимала ли она какие-то меры? А может, Фелион должен пить какие-то лекарства, проходить какое-то лечение, а я ничего не знаю об этом?

Я аж застонала от собственного бессилия.

Ну невозможно, совершенно невозможно узнать всё о новом мире и новой семье за два дня!

Но ведь здоровье ребёнка — это самое главное! Тут нельзя терять ни минуты. Вдруг я своим промедлением наношу мальчику непоправимый вред? Завтра же я постараюсь найти для него доктора и выяснить, в чём дело, а сегодня надо принимать решительные меры.

Поэтому я коротко постучалась в двери и почти сразу вошла. Дети обернулись на меня, и на их лицах промелькнул испуг, и это очень больно кольнуло меня в самое сердце.

Как обидно, что они меня боятся! А мне теперь ещё придётся им врать, и от этого так скверно на душе!

Но я постаралась натянуть на лицо самую добрую улыбку, которую только могла.

— Дети, нам нужно поговорить, — начала я, заметив, как они снова сжались. О, нет! Надо смягчить тон. — Мне нужна ваша помощь… — и снова я что-то не то говорю! Они, похоже, ещё сильнее растерялись! — Давайте я вам всё расскажу, а потом мы вместе подумаем, как нам лучше поступить, хорошо? — наконец, выдавила из себя я, уже ни на что особо не надеясь.

Но к моему удивлению, это помогло. На лицах детей проступил интерес, и они, похоже, ждали, что я им такое сообщу. И я начала говорить, стараясь, чтобы мои слова звучали правдоподобно.

— Помните, когда я упала с лестницы… Я тогда сильно ударилась головой, — я внимательно следила за реакцией детей. — Так вот, после этого удара моя память… она куда-то пропала, — я развела руками, словно извинялась. — Память постепенно возвращается, но я бы очень хотела, чтобы вы мне помогли её восстановить. Вы согласны мне с этим помочь?

Теперь на лицах детей я видела неуверенность. Они переглянулись между собой. Неужели они мне не поверили?

Но похоже, моя ложь всё-таки сработала. Амелия первой снисходительно улыбнулась.