Книга Надежда маяка, страница 48 – Анна Леденцовская

— Нет его в нашем мире, и мир духов его не чует, далеко идет нить, — стараясь говорить негромко и медленно, чтобы его поняли, рассказывал Олтогой-аэ, видя, что женщина не отвечает. — Тянется, петляет, да все через тебя.

Толстый серый морщинистый палец с ногтем, похожим на ореховую скорлупу, обвиняющим, казалось, жестом ткнул в Крохалеву, сжавшуюся на подушках. Потом дымом нарисовал в воздухе символ, похожий на руну.

Наденька внезапно почувствовала, как ее сознание затягивает в темный туннель. Оно неслось там по чему-то похожему на черную, сияющую мертвенно-синими огнями трубу, а потом на миг перед глазами всплыло и исчезло лицо ее бабушки, которая сыпала в тарелку с борщом совсем не похожий на соль белый порошок.

— При чем тут бабушка? — слабо прошептала она, очнувшись опять в шатре шамана.

Перед глазами плыло, голова болела от сладковатого едкого дыма, и очень чесались глаза. Сквозь слезы Крохалева разглядела, как в тусклый круг света от очага под изумленным взглядом старого тролля шагнул из темноты высокий, очень худой, рыжеволосый мужчина с сединой на висках и зелеными глазами.

«Надо же, какое тут популярное место! Мой сон…» — мелькнуло в голове у Нади, перед тем как неизвестный достал из кармана небольшой черный шарик и с полного молчаливого одобрения хозяина шатра метнул ей в лоб.

Винни, конечно, пропал не просто так. После утреннего разговора с дедом парень слонялся как потерянный по территории академии и забрел в отдельный фейский мирок, куда вела дверь, стоявшая на дорожке в тупичке между кладбищем и студенческим общежитием некромантов.

Тролль посчитал, что разговор с Поликарпычем или совет от бабули, если она дома, ему не помешает. Бабулей он называл не свою настоящую бабушку, а коменданта некромантского общежития, бывшую попаданку, а нынче фею-основательницу Марию Спиридоновну.

Бабушки Маши дома не оказалось, Поликарпыч был не в духе и сразу начал высказывать претензии по поводу отсутствия у гостя свежих червяков.

— И что за манера — приходить без подарков, — брюзжал карась, надувая и так пухлые губы. — Даже корку сухого хлеба и то не принес, а ведь опять пришел что-то выпрашивать.

Настроение у золотой рыбки было отвратительным, Карп с утра успел поругаться с русалкой и остался без завтрака. Гусениц с дуба Ульяша ему собирать отказалась, пока не расчешет волосы, а так как голодный Поликарпыч в своем прудике был сам себе маг, морская дева мигом стала лысой и теперь рыдала в кроне дуба, обещая противному карасю всевозможные кары.

— Вот что ты сам себе еды не намагичишь?

Вопрос тролля еще больше взбесил рыбку.

— Я люблю нормальную еду! Нормальную, а не магическую! — завопил чешуйчатый обидчик несчастной водной девы и, пуская пузыри, нырнул на самое дно водоема, чтобы дуться на противную русалку и недогадливого тролля.

Винни пошел к дому феи и, обнаружив отсутствие хозяйки, печально уселся на крылечке, рассматривая дуб, от которого доносились горькие рыдания лысой Ульяши.

Пока он размышлял, плач девушки прекратился, а через минуту к серокожему великану на плечи приземлились две маленькие крылатые фигурки.

Это были принятые Марьей в семью фейки Ниле и Эм, давние приятели тролля.

— Мы Ульке волосорост принесли от Манефы Ауховны, — весело смеясь и дергая некроманта за ухо, пропищала Ниле.