Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 70 – К. Ф. Шредер

— Когда придет время? – переспросила Зора и подняла бровь.

— Как только они пожелают видеть тебя, – ответила Кейвен. – Для беспокойства нет причин. Ты дитя Опала, Люсьен, а мы защищаем своих. Прародительницы привели тебя в этот мир и любят тебя, как они любят все создания. Может, даже немного больше, если я правильно истолковала их шепот. Верь им.

Люсьен сглотнул. Он посмотрел на вены на руках – они были серебряными уже почти целиком. Да, любопытно было бы предстать пред ликом прародительниц после того, как он много ночей слышал их шепот. Да, его интуиция и это чувство, будто он здесь был не в области опасного клана, а дома, давали ему знать, что он действительно находился в безопасности. Да, он хотел избавиться от зильфуровых вен раз и навсегда, мечтал, наконец, после месяцев без будущего вести жизнь без серебряной удавки. Хотел наслаждаться днями – временем с Зорой, – не считая секунды, потому что каждая могла оказаться последней.

И тем не менее он испытывал страх. Не перед тем, что его предадут, а перед лечением – и перед тем, что это могло значить для него. Гидеону пришлось отказаться от украденной магии, чтобы вылечить зильфуровые вены. А вдруг от Люсьена тоже потребуются такие жертвы? Он обнаружил в себе магию лишь недавно, и все-таки его страшила мысль снова ее потерять.

— Что со мной сделают прародительницы? – спросил он. – Не то же ли самое, что с Гидеоном? – У него во рту пересохло, а в желудке горел огонь от нервного возбуждения.

— Ты боишься потерять магию, – утвердительно сказала Кейвен. Ее улыбка стала еще шире. – Ах, мальчик. Ты понятия не имеешь, насколько могуч.

Она сделала шаг к нему и приложила ладонь к его щеке.

— Ты не такой, как твой дед. Он был человек, укравший магию, предназначенную не для него. А ты… – Она провела пальцами по его щеке. – Ты свет.

Кари проснулась в постели на вилле Немеа. К телу мягко льнули простыни, нежный ветерок дул в открытые окна, и в воздухе разносился аромат жасмина. Какое-то время, пока ее дух пребывал где-то между сном и пробуждением, она думала, что события последних дней и недель ей приснились. Она повернула голову и увидела, что на ее постели сидит Чичико, укутанная в шелковый утренний халат, с чашкой чая в длинных пальцах.

— Доброе утро, райская птичка, – сказала она, и все вернулось: воспоминание о пленении, о храме Калисто, ее превращении и о тени, которая растерзала Дайширо Немеа, словно тряпичную куклу.

Кари вскочила так быстро, что у нее закружилась голова.

— Не рвись, – остановила Чичико и положила ей на плечо свободную руку. – Ты проспала два дня. Твое тело, я думаю, ждет восполнения энергии. Нужно хорошенько позавтракать: плотно поесть и попить хотя бы воды. – Она улыбнулась. – Поверь, бояться нет причин. Дайширо тебе больше ничего не сделает. Он мертв.

Тогда, значит, Кари это действительно не приснилось. Хотя это было, черт возьми, невозможно. Дайширо Немеа – и вдруг мертв? Так просто? Без борьбы, без… всего?

Словно угадав ее мысли, Чичико вздохнула и сказала:

— Согласна. Я тоже всегда думала, что он непобедим. Всемогущий и вечный дон Дайширо Немеа! А вот гляди-ка, оказался всего лишь человеком.

Кари уставилась на нее, не веря своим ушам и глазам. Надо было что-то сказать, однако слова улетучились. Чичико тем временем налила вторую чашку чая и протянула ей. Заметив колебание Кари, она сказала: