Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 30 – К. Ф. Шредер

Харуо усмехнулся. А Кари подумала, что в словах Файолы есть доля истины. Харуо всегда держался от Кари на расстоянии. Совсем недавно они были на вилле Дайширо кем-то вроде соперников. Тем не менее он тайно навещал ее родителей и поддерживал их деньгами. Почему? По крайней мере, он больше не помнил ни отца Кари, ни ее сестру. Правда, передавал деньги Саори, матери Кари, но туман уничтожил его воспоминания, он не мог назвать причину. Почему он не мог поступить иначе?

У Кари были лишь предположения. Она пыталась поговорить с ним об этом несколько раз, хотя разговор мог быть всего лишь о домыслах. Однако Харуо замкнулся и не поддавался на провокации. Словно в рот воды набрал. Вторая запретная тема: отношение Харуо к Кари. Когда весь мир забыл Кари, Харуо верил, что она была его возлюбленной, и поэтому непременно хотел ее найти. В сознании Кари всплыли слова Дайширо. После очередного ареста Кари он сказал, что был готов отдать Харуо все, что тот ни попросит. Даже Кари в жены. Значило ли это, что Харуо еще до ее исчезновения был к ней неравнодушен?

Его мозг, конечно, подпорчен магией, туман спутал сознание. Воспоминание о Кари и их отношениях было стерто. Даже если бы Харуо решился поговорить с Кари о своих чувствах, он бы не смог. Но к такому серьезному разговору он был абсолютно не готов. При попытке проникнуть в мир его эмоций нарушитель сталкивался с железобетонной стеной, поставленной Харуо. Стеной прочнее, чем Кари, жестче, чем Файола, и еще опаснее, чем хищные кошки клана Когтей.

— Что ты там рисуешь? – Файола потянула из рук Изуми лист бумаги, на котором та что-то нацарапала. Если присмотреться, можно было разобрать крыши квартала Заларо, между которыми висели лампионы.

Со времени побега из виллы Немеа малышку мучили кошмары. Неудивительно, ведь она сперва увидела мать, закованную в цепи, а потом была свидетельницей ее гибели. Казалось, ей становится легче, если эти темные воспоминания перенести на бумагу, так что Кари старалась, чтобы у девочки всегда под рукой были карандаши и бумага.

Со временем рисунки Изуми изменились. Поначалу они были наполнены кричащими от ужаса и боли людьми, нескончаемыми туннелями, тенями и безликими демонами. Теперь же на ее рисунках стали расцветать цветы, они роняли лепестки, мигали звезды и выплывала на небо луна. Только вчера Изуми нарисовала трех женщин, стоящих на крыше дома спиной к художнику и смотрящих вдаль. Лиц не разглядеть. Может, то были три богини? Только после этого рисунка Кари обратила внимание, как часто на картинках Изуми появляется божественная троица. Не всегда в человеческом облике: три луны на горизонте, три магнолии, скользящие над поверхностью озера, три тени, бегущие навстречу художнику. Вот и на сегодняшней картинке Изуми божественная троица в виде трех птиц порхала над крышами.

Даже если Изуми не осознавала своей сущности, как предполагала Кари, знание о том, кто она есть – чтоона собой представляет, – возможно, постепенно возвращалось.

О ее магических способностях, к сожалению, пока этого сказать было нельзя. Кари пыталась ее просветить, насколько вообще человека можно научить магии, даже когда сам ее приемами в совершенстве не владеешь. Файола с Харуо тоже старались поддержать девочку. Они медитировали с Изуми, упражнялись, совершенствовали техники боя, просили ее рассказывать сны, чутко отслеживать перемену настроения… «Грустно тебе или весело, Изуми?» – «Не знаю». Все старания были напрасны. До сих пор Изуми, воплощение богини света на земле, не выказала ни искорки магии.