Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 113 – К. Ф. Шредер

Она медленно двинулась к Наэлю, остановилась вплотную перед ним. Кари ждала, что она сейчас влепит ему пощечину. Вместо этого она привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его.

Видеть, как другая женщина прижимается губами к Наэлю, было… Кари сжала кулаки. Лучше не думать об этом! Кислотное чувство, что застило ей глаза и растворило вид Мелани и Наэля, было так же неуместно, как и опасно.

— Приятной тренировки, – только и сказала Мелани, подмигнула Кари и удалилась.

Наэль нерешительно стоял в дверях – хоть за Мелани уже давно закрылась дверь.

— Чего она от тебя хотела? – спросил он наконец.

— Хотела бы я это знать. – Так же, как Кари хотела бы знать, что было между Мелани и Наэлем. Они были парой влюбленных? Друзьями, которые позволяют себе проявлять нежность на людях? Парой, поставившей отношения на паузу?

Ах, было так много всего, о чем она хотела бы его расспросить. Что случилось после того, как он потерял душу? Какую роль он играл в «Горящей лилии»? Как оказалось, что он владеет магией? Был ли тот Наэль, с которым познакомилась Кари, настоящим или лишь иллюзией? Но больше всего она все-таки хотела вдыхать его аромат и снова забыть про все печали и почувствовать себя безмятежно от звука его бьющегося сердца.

Предательство, которое она пережила на вилле Дайширо перед побегом, все еще было с ней. Но оно бледнело в сравнении с облегчением от того, что Наэль вернулся.

— Что с тобой случилось? – вырвалось у нее.

Наэль едва заметно помотал головой.

— Я здесь не для того, чтобы вести разговоры, – сказал он, при этом его глаза гипнотизировали точку над кроватью, и Кари различила там крохотное светящееся голубое пятнышко. Это была камера? За ними наблюдали. Проклятье! Ей следовало бы об этом подумать. В доме Травелинов повсюду были глаза и уши, как и на вилле Немеа. Видимо, поэтому Мелани узнала, что Кари вышла из комнаты.

— Или ты не хочешь говорить, почему ты здесь? – спросила Кари, провокативно подняв одну бровь.

Она знала, что думает Мелани. То же, что и Чичико. Или Изобелья. Или, предположительно, большинство гостей сегодняшнего вечера. А именно: Кари хорошенькая игрушка, с которой Наэль мог делать что угодно. Она бросила взгляд на светящуюся голубую точку, ловившую каждое ее движение, чтобы Мелани – и богини знают кто еще – могла на нее смотреть. Они хотели зрелища? Кари им его устроит.

— Ты хочешь играть? – спросила она. – Ну хорошо, поиграем.

Она опустилась на матрац, расставила ноги и начала медленно, очень медленно расстегивать ночную рубашку. Губы Наэля приоткрылись, но он не издал ни звука. Его зрачки метнулись к камере и тут же вернулись к Кари, и на мгновение ей показалось, что она различила в его лице что-то вроде паники.

Он уставился на нее, будто хотел сказать: Что ты делаешь? Ты что, не знаешь, что они нас видят?

Как раз поэтому, –ответила бы она ему. – Пусть посмотрят. Покажем им зрелище, которого они ждали.

Наэль медленно склонил голову налево, потом направо. Приложив немного фантазии, можно было прочитать это как жест отрицания.

Нет,– произнес он одними губами. При этом Кари была уверена, что его радужки позади контактных линз стали багрово-красными.

Наконец он откашлялся:

— Чжэ сегодня повел себя как придурок, но в одном он был прав: больно было смотреть, как ты преображалась, а такого не должно быть, когда ты предстанешь перед Йи-Шен Каем. Нам нельзя давать ему повод сомневаться в твоей способности обращаться в птицу.