Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 108 – К. Ф. Шредер

Да, она могла бы просто улететь. Кто бы смог удержать ее достаточно быстро, пока она не скрылась в зарослях бамбука? Может, она долетела бы и до территории клана Опала?

Возможно. Но как бы на это безрассудство отреагировал Наэль, прежний Наэль, ее Наэль, которого она только что заново обрела. Смогла бы Кари его еще увидеть? И Харуо… Чичико не замедлила бы снова упрятать его в темницу, чтобы наказать Кари. Свобода, которую она чувствовала, была всего лишь иллюзией.

Такой же хрупкой, такой же преходящей, какой она была городе Крепостная Стена.

Наэль стоял, запрокинув голову, и напряженно вглядывался в небо, как и большинство остальных гостей, которые, казалось, были зачарованы обращением Кари. Впрочем неудивительно, ведь уже целое поколение не видело превращения райской птички во всем ее великолепии. Оперение Кари переливалось теми же цветами, что и ее волосы, – розово-красным, голубым и бирюзовым. Даже в виде птички она не лишилась светло-лилового цвета радужек, в которых Наэль раньше видел свое идеальное отражение. Ему хотелось бы быть всегда таким, каким она его видела.

Не опоздал ли он с этим?

Его глаза слезились от солнца, но он не отводил взгляда. Он впервые видел Кари в полете. Впервые видел ее свободной.

Тем хуже, труднее ее снова поймать и водворить в дом Чичико или во владения «Горящей лилии» или виллы Травелинов. В конце концов, все три места были лишь золотой тюрьмой для нее. Тени зашептали громче, пока Наэль следил за полетом Кари. Она его не забыла, и, черт возьми, ему следовало бы радоваться этому, испытывать облегчение. Потому что именно этого он и желал всей душой. Однако если Кари его вспомнила, значит она знала, сколько боли он ей принес: отправил ее мать в солярий на верную смерть и, сам того не ведая, привел «Горящую лилию» в город Крепостная Стена. При помощи теневой магии принудил Кари к обращению, несмотря на все, что было между ними.

Как же она будет на него после этого смотреть?

Ответ был прост, и тени внутри него нашептывали ему ответ непрестанно. Они умножали горькую правду тысячекратным эхом, пока оно не превратилось в сплошное гудение: она этого не сделает. Она его не предаст. Как бы она могла?

— Она поистине очаровательна, – пробормотала Мелани, очутившись рядом с ним и взяв его под руку.

Ему пришлось крепиться, чтобы не стряхнуть с себя ее руку. Не важно, сколько людей наблюдали за ним и за Кари во время их танца, во время обращения и теперь, во время ее полета, эти мгновения все равно принадлежали только им двоим. Близость Мелани мешала ему.

— Когда, как ты думаешь, она вернется? – спросила она.

— Может быть, никогда, – буркнул Наэль, но потом приподнял уголок губ в улыбке. – Я шучу, конечно.

При этом часть его хотела, чтобы эти слова были правдой и чтобы Кари просто улетела, прочь от его теней и от всех золотых клеток.

Но прошло всего несколько минут, как изящная яркая птица стала совершать над террасой большие круги. Она села на плечо Наэля. Коготки больно вонзились в его плоть, что заставило тени ахнуть от боли и восхищения.

Мелани темная магия занимала, казалось, не меньше, чем Наэля.

— Как ты прекрасна, – пролепетала она, привстав на цыпочки и коснувшись перышек Кари.

Ее мина была образцом чистого восторга. Осторожно, почти любовно она погладила перышки. Крылья Кари мелко задрожали, словно она содрогнулась от прикосновения.