Книга Хозяйка горного перевала, страница 85 – Мириам Агирова

Я вспомнила, как в детстве бабушка рассказывала о соляных источниках, которые когда-то были известны в наших краях, но потом их, видимо, забыли или они иссякли. Может быть, стоит поискать следы такого источника и на Лиране? Это, конечно, было бы долгим и, возможно, бесплодным занятием, но другого выхода я пока не видела.

На мою радость, мужчины возвращались не одни, а со старостой селения. Уж кто-кто, а он точно должен знать ответ на мой вопрос!

Староста, как оказалось, принёс свежего молока и, заметив моё задумчивое лицо, спросил, всё ли в порядке. Я рассказала ему о нашей проблеме с хранением мяса и о том, как остро нам нужна соль, правда, в подробности вдаваться не стала. Зачем, если вскоре они и так сами всё поймут, а то вдруг опять навлекну своими идеями на себя ненужное внимание.

К моему удивлению, он кивнул и, подумав, произнёс:

— Соль мы покупаем у приезжих торговцев, Ваше Сиятельство. Но были времена, когда я ещё был маленьким, её добывали прямо из-под земли, а потом жила иссякла, и её забросили. У нас в деревне есть старый колодец, который когда-то использовали для добычи соли. Он уже давно не работает, но предки говорили, на дне ещё остались кристаллы. Я сам никогда там не был, но моя мать мне об этом рассказывала.

Моё сердце забилось быстрее. Это был шанс!

— Вы не могли бы показать мне этот колодец? — спросила я, стараясь скрыть своё волнение.

Старик сразу же согласился, понимая, что так просто я бы не стала спрашивать. Да и по тому блеску, который я увидела в его глазах, было понятно, что ему, как никому другому, хочется сэкономить хотя бы на этом.

Мы договорились встретиться на рассвете. Теперь у меня был план. Если всё сложится удачно, мы сможем не только сохранить мясо, если Витар вернётся с удачной охотой, но и обеспечить себя солью на долгое время. А пока оставалось только ждать и надеяться, что завтрашний день принесёт нам долгожданное решение.

Тревога за Витара не давала мне возможности уснуть. Сердце учащённо билось, тянуло тупой болью в груди, а мысли роились, как стая испуганных птиц. Я то и дело выходила во двор, вдыхая прохладный ночной воздух, и прислушивалась к густой, почти осязаемой тишине. Каждый шорох, каждый скрип ветки казался предвестником чего-то тревожного. Ночь была безмолвна, и это безмолвие лишь усиливало моё беспокойство.

В конце концов мне надоело бегать туда-сюда, словно загнанная зверушка, и я поняла, что своими метаниями только будоражу себя ещё больше. К тому же, я прекрасно осознавала, что мои ночные похождения, пусть и продиктованные переживаниями за близкого человека, мешают спать детям. Их тихое дыхание из-под соседнего одеяла было для меня словно укором. Поэтому, недолго думая, подхватила с кровати самое тёплое одеяло, накинула его на плечи, словно плащ, и вышла на улицу, решив провести остаток ночи под открытым небом.

Сегодняшняя ночь была намного холоднее, чем предыдущие. Воздух был острым и пронизывающим. Звёзды, обычно яркие и далёкие, казались сегодня ближе, словно россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Но их холодный блеск не приносил утешения.

Неожиданно мне на плечи опустились широкие, тёплые ладони, заставившие меня испуганно вздрогнуть и резко обернуться. Но стоило мне увидеть знакомое лицо, как напряжение спало, и я облегчённо выдохнула. Это был Олберт. Его обычно добродушная улыбка сейчас казалась ещё более утешительной. А чуть в стороне от него, словно тень, стоял Кариб, его хмурое лицо и скрещённые на груди руки выдавали привычное недовольство.