Книга Хозяйка горного перевала, страница 11 – Мириам Агирова

С одной стороны, даже если все, что сказал старик – правда, то что меня держит в этом мире? Вика? У нее есть семья и любящий муж. Работа? Так я ее потеряла. Дом? Его, как оказалось, у меня отродясь не было. Но с другой… можно было бы посчитать его предложение бредом больной головы. А если так, то чем я рискую?

— Я согласна! — вырвалось у меня прежде, чем я успела полностью осознать всю абсурдность ситуации.

Слова, сказанные вслух, повисли в воздухе, словно невидимая нить, связавшая меня с этим странным стариком и его невероятным предложением. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, но он не спешил с реакцией, давая мне время осмыслить сделанный выбор.

И вот, когда я уже начала сомневаться в собственной адекватности, он кивнул, словно прочитав мои мысли.

— Мудрое решение, дитя мое. Не бойся неизвестности, ведь именно в ней кроется истинная свобода. А теперь закрой глаза. Я перенесу тебя в то место, где ты будешь чувствовать себя по-настоящему дома. Место, где твои таланты будут востребованы, а душа найдет покой.

После сказанных слов я неожиданно почувствовала, как земля под ногами начинает вибрировать, а воздух вокруг меня сгущается, наполняясь незнакомыми ароматами. Мир вокруг начал расплываться, словно акварельный рисунок, подхваченный потоком воды. Страх смешался с предвкушением, а скептицизм окончательно уступил место надежде.

И только неожиданно возникшая сильная боль в голове никак не ввязывалась в картину светлого будущего.

Первое, что я почувствовала – это головокружение и удушливый запах то ли благовоний, то ли большого количества отдушек. Пошатнувшись, невольно оперлась рукой о стойку кровати, на которой крепился балдахин.

Так, стоп! Какой еще балдахин?!

Открыла глаза и в непонимании уставилась на открывшуюся картину. Стою у изголовья деревянной кровати-полуторки в какой-то незнакомой мне комнате, явно стилизованной под старину. В кровати полулежит старик, судя по виду, жить ему осталось недолго, уж слишком бледным и изнеможденным было его лицо, покрытое испариной.

У самых его ног стоит пара: молодой мужчина лет тридцати, одетый в темный костюм покроя конца девятнадцатого века, и женщина, возраст которой был явно за пятьдесят, судя по седине в волосах и морщинам на лице. Одета она, кстати, была в пышное платье из темно-зеленого бархата, которое, казалось, было создано, чтобы подчеркнуть ее достоинства, а не скрыть истинный возраст.

Взгляд лишь меланхолично мазнул по ним и остановился на следующих персонажах, удобно расположившихся у разожженного камина – двое мужчин, один из которых был облачен в сутану, и молодая девушка с раскрытым веером в руках.

Взгляд переместился направо, где явно находилось окно, но, несмотря на одуряющее сознание и духоту в комнате, оно было наглухо закрыто, а плотные портьеры не давали ни единого шанса дневному свету проникнуть в помещение. Лишь огоньки свечей да отблеск умирающего в камине огня робко пытались прогнать нависающую здесь темноту.

Проморгавшись, посмотрела в противоположную сторону. И вновь увидела незнакомых мне людей, одетых по старинной моде: сюртуки, платки, наглухо закрытые длинные платья в пол. Женщины и мужчины о чем-то тихо шептались, периодически бросая на меня заинтересованные взгляды.