Книга Проклятье между нами, страница 60 – Ульяна Муратова

Заодно вспомнилось, как они намочили Дервина в первую ночь, и захотелось плеснуть в них чем-нибудь для острастки. К примеру, водой из кастрюльки, я как раз залила её, чтобы размокло налипшее при готовке пирога тесто.

Курсанты — народ, может, и не очень умный, но чуять гнев офицеров всё же приученный, поэтому эти двое гуськом покинули медблок, а я повернулась к жрецу, уперев руки в бока:

— И вы идите к себе, раз наелись!

Кажется, зря я это сказала.

Жрец аж помолодел лет на сорок, тут же зеркально упёр руки в бока и зычно гаркнул:

— Ты как со жрецом разговариваешь, пигалица бестолковая?

— Я — не пигалица, а целительница и капрал медицинской службы! И кашу вам варить не нанималась! А вы только и делаете, что наглеете! Я двое суток толком не спала, неужели нельзя было дать мне выспаться⁈

— В старости выспишься, а пока молодая — работай давай! — ядовито процедил жрец.

— Я и работаю! Но вы мне не начальник. Мой начальник — гарцель Аделина Блайнер! Вот перед ней я и буду отчитываться! — гордо заявила я, а потом припечатала: — Больше я вам ничего готовить не буду, хоть режьте меня!

— Лунарочка вернётся — я ей всё расскажу, — пригрозил жрец.

— И рассказывайте! Она мне тоже не начальник! А вы — не мой пациент! Так что берите свои пожитки и идите в свою комнату!

— Выгоняешь, стало быть? — недобро сощурился жрец, и я немного струхнула в этот момент. — Лунарочка бы так никогда не поступила!

Выгонять жреца — это ж совершенно неподобающее поведение.

— Сами напросились! И хватит меня уже с Лунарой сравнивать, я — не она, понятно вам! И не буду как она! Если вам нужна она, то ждите, когда она вернётся! И вообще… я к вам со всей душой, а вы…

Я всхлипнула и почему-то разревелась. Рухнула в ближайшее кресло, принадлежащее Адели, и зарыдала со всей горечью. Из-за журнала этого дурацкого, Дервина и жреца, который ни во что меня не ставил.

Валентайн так и стоял передо мной, а потом неожиданно проговорил:

— Ну полно тебе ещё и рыдать из-за такой ерунды…

На голову легла сухая ладонь и повозила по волосам, отчего мне стало ещё гаже.

— Перестаньте меня с Лунарой сравнивать! Всю жизнь я только и слышу: почему ты не можешь сделать как Уна, почему ты не можешь быть как Уна, почему ты не можешь вести себя как Уна? Я — не Уна и никогда ею не буду! Понятно вам⁈

— И не надо быть как Уна, — раздался голос Дервина. Он стоял в дверном проёме, завёрнутый в простыню, держался за оба косяка и глядел на старого Валентайна с осуждением: — Довольны, ваша праведность? Вы этого добивались?

Жрец тут же вспыхнул:

— Нет, вы поглядите, какие все нежные! Слова им поперёк не скажи!

— Конечно, нежные. А какие должны быть девушки в этом возрасте, да ещё и на этой работе? Или, по-вашему, только Уна — ранимая и хрупкая?

— Уна — не ранимая, а очень сдержанная нобларина, — огрызнулся жрец, но уже без прежнего запала.

— Лиора, а я как раз хотел сказать тебе спасибо. Нога работает… — Дервин вытянул её вперёд и чуть пошевелил стопой в доказательство. — Ты — чудесная целительница, очень талантливая, чуткая и способная.

После этого он вперился в жреца таким взглядом, что тот не посмел ничего возразить.

— Тебе бы немного походить, — шмыгнула носом я. — Чуть-чуть кровь и лимфу разогнать.

— Как скажешь, — послушно отозвался Дервин