Книга Проклятье между нами, страница 59 – Ульяна Муратова

Завтра вернётся Адель, а послезавтра — Уна. Вот тогда и высплюсь как следует. А пока останусь дежурить у постели Дервина, чтобы не случилось осложнений. Может быть, целительница я не самая опытная, зато одно знаю назубок: осложнения случаются именно тогда, когда врач расслабляется и перестаёт их ждать.

Спать легла на соседнюю с Дервином койку, поверх одеяла. Ещё одним накрылась, а дверь в палату в итоге оставила распахнутой — чтобы никому в голову не пришло, что мы тут уединяемся.

Теперь, когда стало понятно, что ногу удалось сохранить, я стала думать, как объяснить это брату… Или просто ограничиться сухим пересказом, мол, был ранен, но выжил, несмотря на все мои усилия?

Пожалуй, так и сделаю.

Я закрыла глаза и расслабилась, чувствуя, как мышцы непроизвольно подёргививает от недосыпа и переутомления.

Спа-а-ать, Лира!

Я вслушалась в мерное дыхание Дервина и подумала, что он вполне неплох в постели: не храпит.

С этой мыслью наконец и уснула.

Разбудил меня жрец.

— Лирка, хватит дрыхнуть! Вставай давай. Твой пациент что-то задыхается, — тормошил меня Валентайн.

Я подскочила с места и кинулась к койке Дервина, который мирно спал. Диагностическое заклинание не показало ничего необычного, но сердце у меня всё равно бухало где-то в горле — от испуга. Прислушалась к мерному, глубокому дыханию пациента и наконец распрямилась:

— Да всё с ним нормально вроде…

— Да? — изумлённо пошамкал губами жрец. — Значит, показалось. Ну раз встала, то кашки свари. Жрать охота, мочи нету…

Я повернулась к жрецу и внимательно посмотрела в его мутноватые, водянистые глаза с хитрым прищуром. Он ведь это нарочно, да? Ничего Дервин не задыхался! Просто кому-то захотелось каши посредине дня!

Обидно стало очень, почти до слёз.

— Знаете что?.. — просипела я. — Идите в… в… в столовую!

— Так столовую ещё чинят. Вроде как завтра она откроется. Что мне теперь, голодать до тех пор? Давай, Лирка, шевелись, коли встала. И посуду иди помой, оставила бардак, противно смотреть!

— Я её не мыла, чтобы вас не будить! — прошипела злобной змеюкой, напоминая себе любимую питомицу Лиды.

— Ну так я уже проснулся — иди мой, — не моргнув глазом, заявил жрец.

— Вы издеваетесь⁈ — не выдержала я. — У вас совесть вообще есть⁈

— Есть, да не про твою честь! А ты больно заспалась. Темнеет уже… — проворчал жрец, и я выбежала из палаты, чтобы убедиться лично.

Солнце и правда уже село, а на улице едва-едва начало смеркаться, но только потому, что зимой темнеет раньше.

Я молча принялась за посуду и готовку. На жреца, разумеется, обиделась, но ему было всё равно. Подав ему кашу, я вернулась в палату, взяла журнал и уничтожила его так, как обещала командору — оставив лишь один корешок. Страницы сожгла в раковине, пепел смыла в канализацию, а потом навела в ванной комнате образцовый порядок.

Дервина будить не стала, ему требовался долгий сон для восстановления.

Сама поела неохотно, потому что раздражение никак не утихало.

Обычно я легко переключаюсь и не могу дуться долго, однако в этот раз обиделась на Валентайна всерьёз.

Час спустя пришли Зоур и Леввек, и вот с ними я церемониться уже не стала:

— Пациент в вашей помощи уже не нуждается, сегодня он до ванной дойдёт сам, поэтому больше приходить не нужно! — сурово отрезала я, с вызовом глядя на обоих.