Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 91 – Алисия Небесная

И уж тем более — те, кто осмеливается забыть обо всём.

Мне дали одну ночь. И я взял всё, что хотел. То, что принадлежало мне по праву.

Но теперь хватит. Пора вспомнить, кто я есть. Не просто медведь. Не просто мужчина рядом с женщиной. Я — судья. Я — закон. И я решаю, кто останется жив.

А кто — нет. И вот кто-то решил, что я стал мягким. Что моя пара — это удобная приманка. Что её можно трогать, пока я отвлечён. Что в моём городе можно рычать громче меня. Ни за что. Я найду каждого. Вытащу из их нор, клубов, офисов, подвалов.

И задыхаться они будут не от страха, а от моего запаха, когда я встану над ними.

Потому что если ты осмелишься бросить вызов медведю — готовься умереть раньше, чем поймёшь, насколько это было глупо.

Проснулась резко. Не потому что что-то потревожило — потому что всё слышала. Капли, тиканье часов, как лифт гудит в соседнем крыле, как машина проехала по гравию у соседнего дома. Мир будто подстроился под мой слух.

И запахи… Пряные, острые, сладкие. Их было слишком много. Даже воздух пах: утренним холодом, древесной пылью, остатками кофе, который кто-то пил на первом этаже.

Поднялась — резким движением, с лёгкостью, как будто ночь была не бурной, а спокойной. Хотя мы с Демидом… я покраснела. И всё равно внутри — не усталость, а силовой заряд.

Комната была пустой. Он ушёл. Чувствовала это. И чувствовала его. Где-то далеко, но рядом. Как будто нить протянулась от меня — туда, где он был. Пульс уверенный, сосредоточенный. Живой.

Поплелась в гардеробную — и тут начался хаос. Никогда не была капризной, но… теперь всё раздражало. Эта ткань — слишком скользкая. Эта — слишком душная. Фасон здесь давит, там тянет. Перебрала с десяток вещей, потом второй десяток, но всё было «не то».

— Блин… столько шмоток, а надеть нечего! — прошипела, плюхнувшись на пуфик.

И тут — треск. Один короткий, злобный звук. Застыла. Поднялась. Оглянулась — ножка у пуфика покосилась. Чёрт.

Вдох. Выдох. Спортивный костюм. Лучше надёжно, чем красиво. Сегодня я зверь, а не принцесса.

Спустилась вниз — на удивление легко. Мышцы работали иначе, быстрее, сильнее. Тело слушалось, будто зная каждую команду ещё до того, как её отдала.

На кухне был Артём. Уже в форме, бодрый и ухмыляющийся.

— У кого-то с утра настроения нет, — протянул, подмигнув.

Я — рычу. По-настоящему. Глухо. Не специально. Просто вырвалось.

Артём застыл. Как вкопанный. Его глаза расширились, уши напряглись, улыбка исчезла. Он моргнул.

— Понял. Не дурак, — буркнул и… плавно ретировался к кофеварке.

Вдохнула глубже, прикрывая глаза. Внутри всё кипело, бурлило. Но с каждой минутой начинало упорядочиваться.

Я была не той, кем была раньше. И мне это даже… нравилось.

Рука сама тянется к кофейнику. Хочу просто вдохнуть запах. Вернуться в нормальность хотя бы через вкус — карамель, горечь, тепло.

Но не успеваю.

Стоит лишь коснуться крышки — трещина. Едва слышно. Как будто лёд под подошвой. А потом — резкий хруст. Пластик рассыпается в ладони, осколки со звоном падают на пол, отскакивая, разбивая утро вместе с собой.

Резко отдёргиваю пальцы. Внутри — вспышка. Не страх. И не боль. Не стыд. Недоверие. К себе. Как будто всё вокруг — не моё.

— У-у, девочка, тебе нужно успокоиться, — Артём появляется мгновенно. Спокойный голос, мягкая тень усмешки. Но глаза — острые, внимательные. Он наготове.