Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 89 – Алисия Небесная

Дверь открывается, и он заходит. Тяжёлый взгляд сразу падает на меня. Он сканирует, читает, дышит мной.

— Моя маленькая, — его голос хриплый, словно это говорит сам зверь. — Как ты?

Я не думаю. Я просто вскакиваю с кровати и бросаюсь к нему. Сжимаю его грудь руками, впиваюсь в шею. Дышу часто, горячо.

— Мне было так страшно, — выдыхаю ему в горло. — Я не справилась. Я подвела…

— Нет, родная, — шепчет он. Голос чуть охрип. — Ты не подвела. Ты всё сделала правильно.

Он осторожно стирает слёзы с моих щёк.

И в тот момент, когда он поднимает меня на руки, что-то щёлкает. Под кожей пробегает импульс, словно электрический разряд. Жажда.

Он опускает меня на кровать, и всё меняется. Тело охватывает пламя. Я никому не отдам его, никогда. Ревность и потребность настолько сильны, что поглощают всё вокруг.

Это мой мужчина. Мой медведь. Сердце колотится бешено. Слишком близко, слишком много. Я тянусь, вцепляюсь в его плечи. Целую жадно, без разрешения, без паузы.

Его губы горькие, грубые, родные. Он отвечает сразу, без вопросов. Как будто тоже на грани.

Каждое его движение делает воздух вокруг плотнее, горячее. Никаких чужих, никаких потом. Только сейчас. Только он. Пальцы в его волосах, его ладонь на моей талии, вторая — на затылке. Он не отпустит. Я не позволю ему уйти. Моё. Целиком. Без остатка. Без «если», без «вдруг».

Плевать на стаю, на правила, на статус. Пока его сердце под моей ладонью, пока его дыхание сбивается в такт с моим — он мой.

— Чёрт, я знал, что метка свяжет нас, — голос Демида срывается на хрип. Тяжёлый, низкий, пропитанный звериной силой. — Но не думал, что настолько.

Он прижимает меня к себе, его дыхание жаркое, сбившееся, одна ладонь на затылке, другая сжата на бедре.

— Родная… — шепчет, чуть склонив голову к моему виску. — Тут не место для такой страсти. Я и так на грани.

Я не помню, как мы добрались до спальни, словно мир вокруг нас растворился в тумане. Всё смешалось: её губы — мягкие, манящие, её горячее дыхание, царапающие пальцы, её запах — такой сладкий, такой пленительный. В голове — туман, в венах — огонь.

Зверь внутри меня рычит, но не яростно, а довольным, предвкушающим рыком. Теперь сдерживаться нет смысла. Она — моя. По инстинкту, по метке, по крови.

Я смотрю на неё, и передо мной уже не та девочка, что когда-то дрожала от страха, опустив глаза. Теперь передо мной женщина. С диким, не прячущимся взглядом, который бросает вызов. И я этот вызов принимаю с радостью.

Мне больше не страшно ни сжать её, ни укусить, ни придержать за горло. Она выдержит. Потому что хочет этого не меньше, чем я.

Её эмоции разрывают меня изнутри. Не телом — нет, телом она покорна. Но её душа, её сердце, её дух — они словно ураган, который сносит всё на своём пути. Она не просит, она требует. Не ждёт, она тянется ко мне.

Раньше в ней было что-то хрупкое, воздушное. Сейчас — огонь. Ярость. Инстинкт. Каждое её движение, каждый вздох говорят мне: «Моё». И я чувствую, как это «моё» становится частью меня, как оно проникает в самую глубину моей души.

Моя Мира. Моя.

Она больше не девочка. Уже не скромница. А хищница. Моя лисица. Та, что прижимается ко мне, но с рычанием. Та, что больше не позволит себе быть тихой только ради моего спокойствия. Теперь она знает себе цену. И цену мне.