Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 76 – Алисия Небесная

За спиной раздался тихий, твёрдый шаг. Я почувствовала, как кто-то приблизился ко мне. Знакомый запах, мягкая и тёплая ткань пиджака…

— Поговорим? — раздался низкий, ровный голос.

Знала, что он знает. Не обернулась сразу. Стояла неподвижно, дышала, пытаясь сдержать бурю внутри. Потом медленно развернулась. Его лицо было спокойным, но в глазах читались внимание и забота. Он слышал всё и был готов поддержать разговор.

— Ты знал, кто я такая? — мой голос дрожал, в нём звучали горечь и растерянность.

Демид посмотрел на меня прямо, не прячась. Я увидела в его глазах искренний интерес и готовность понять. Голос — всё такой же ровный. Но в нём появляется вес.

— Запах. Инстинкт. Ты прошла мимо меня. А когда Илья на следующий день принёс досье — я открыл документы и… Увидел. Фамилию. Возраст. Архив. Ты — та девочка.

Я молчу. Всё внутри сжалось, как в кулак. А он продолжает:

— И с того дня всё изменилось. Я не искал тебя. Не преследовал. Но теперь ты — часть моей стаи. Моя. Не потому что это красиво звучит. Потому что так есть.

Я отвожу взгляд. Слишком многое стучит внутри.

— Почему ты не сказал сразу?

— А ты была готова услышать?

Он делает шаг ближе. Почти вплотную.

— Я не прятал правду, Мира. Просто ждал момента, когда ты увидишь не судью. А меня.

Отвожу взгляд. Слишком много. Слишком вдруг. Грудь сдавливает — не от злости. От осознания.

Он не двигается. Стоит рядом.

— Ты молчал, — шепчу. — После аэропорта. Когда понял, кто я.

— Молчал, — кивает. — Осознанно.

— Почему?

Он чуть выдыхает. Смотрит прямо, не прячет ни взгляда, ни смысл.

— Эти две недели… я смотрел на тебя. Как ты живёшь. Дышишь. Смеёшься. Тренеруешься. Ты сильная. И ты не сломалась. Я не хотел, чтобы ты увидела во мне только судью. Или того, кто связан с твоим прошлым.

Я молчу. Он продолжает, чуть тише:

— Ты многое во мне увидела. Больше, чем другие. А если бы я сразу сказал, кто я и как связан с твоим прошлым… Всё бы изменилось. Всё бы свелось к аварии. К делу. К боли.

— А что изменилось бы для тебя?

Он смотрит серьёзно:

— Ничего. Ты была важна и до того, как я понял, кто ты. Просто стала ближе.

Беру Мираславу за руку и веду обратно в зал.

Шум, музыка, огни — всё гудит, накатывает волной. Но её пальцы в моей ладони — якорь.

У входа останавливаюсь, наклоняюсь к ней:

— Всё хорошо. Отдыхай.

Целую в висок.

Она кивает — едва заметно. Я отпускаю. Смотрю, как уходит к подругам.

Разворачиваюсь и возвращаюсь туда, где ждут не друзья — собеседники по должности.

Киваю Станиславу — тот чуть отступает, уступая место рядом. Вокруг — ректоры, кураторы факультетов, кулаки с дипломатами.

Говорят о политике, реформах, благотворительности. Всё чинно, по протоколу — но фон напряжён. Слишком много слухов.

— Демид Викторович, — подаёт голос один из ректоров. — Вы же, надеюсь, поддержите вылазку наших выпускников?

Складываю руки на груди, смотрю поверх бокала:

— Такая необходимость?

— Практика, — быстро отвечает второй. — Сейчас в секторах спокойно. Периметры чисты, охотники справляются. Но выпускникам нужна реальная обкатка — под контролем. Один из южных районов. Идеальный вариант.

Звучит дипломатично. Но между строк читается: пустить. Мы всё устроим. Без шума.

Станислав косится на меня. Молчит. То ли соглашается, то ли ждёт, что скажу.