Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 57 – Алисия Небесная

— Тебе холодно? — спрашиваю.

— Уже нет, — отвечает, но я всё равно накрываю её вторым пледом, что лежит рядом.

Пальцы касаются её плеча — и внутри всё стягивает в один тяжёлый узел.

Молчит. Смотрит. Чувствует.

— Я… — она запинается, потом выдыхает. — Не хочу есть одна. Поужинаем вместе?

Молчу.

Она тянется. Сама. Не по приказу. Не из страха.

— Ты должна была поесть раньше, — говорю наконец. — Врач оставил предписание. Регулярное питание. Тебе нельзя пропускать приём пищи.

— Я знаю. Просто… хотелось, чтобы рядом кто-то был.

Это простое объяснение бьёт сильнее, чем любая угроза. Потому что теперь я не просто её защитник.

— Хорошо, — киваю. — Но ты ешь. Нормально. Без разговоров про “не голодно”. Я прослежу.

— И ты поешь?

— Вместе, — подтверждаю.

Она улыбается.

Разогрел еду, поставил на стол — две тарелки с пастой, морепродукты, соус с базиликом.

Салфетки, сок в графине, две тарталетки с сыром и зеленью, и маленькое пирожное в середине — сладкое, мягкое, как она.

Она сидит напротив. В спортивной кофте, волосы собраны, взгляд внимательный.

Голодна. Но ждёт.

— Приятного аппетита, — говорю коротко.

Она улыбается, берет вилку.

— Спасибо, что согласился.

— Ты должна есть. И не одна. Это разумно.

— Иногда ты пугающе рационален, — тихо говорит, пробуя пасту.

— Кто-то должен сохранять холодную голову.

Мы едим молча пару минут. Только звуки посуды и потрескивание огня за дверью.

— Кстати, — она поднимает глаза, — я не успела сказать. Там… в комнате. Это всё ты выбирал?

— Нет.

Она хмурится — и я позволяю себе усмешку.

— Я дал список. Размеры. Указал стили. Цвета — исключил всё вызывающее. Дальше работали профессионалы. Но я проверил каждую позицию.

Пауза.

— Ты недовольна?

— Нет. Наоборот. Просто… немного ошеломляет.

— Что именно?

— Слишком много — тихо говорит, отставляя вилку. — Через чур.

В голосе нет упрёка. Только смущение.

Смотрю на неё спокойно.

— Не думаю. Ты же здесь не на неделю.

Пауза.

— И… иногда мне будет нужна спутница. На вечер. На встречу.

Молчит. Вижу, как щёки наливаются розовым.

Зверь внутри медленно выпрямляется. Ему нравится эта реакция.

— А что за обстановка в городе? — спрашивает уже осторожно.

— Непростая, — отвечаю отстранённо, глядя в бокал. — На улицах сейчас… не спокойно.

— Опасно? — наблюдает за мной.

— Да, — решаю не вдаваться в детали

Она молчит пару секунд. Потом, будто решившись, смотрит прямо:

— У нас через шесть дней выпускной. Мне можно пойти?

Глаза — как у оленёнка. Большие, открытые, прозрачные.

Зверь внутри замирает. Подкупается. Он хочет сказать «нет». Оставить рядом. Спрятать.

Но я — не только зверь. Нам нужно доверие.

Если хочу, чтобы она оставалась рядом добровольно — должен отпускать. Хотя бы на шаг.

А ещё — завтра ей исполняется восемнадцать.

И с этого момента… многое изменится.

— Если поедешь со мной — можно, — говорю медленно.

Смотрю, как её плечи расслабляются.

— Но только при усиленной охране. Ни шагу без сопровождения.

— Ты пойдёшь со мной?

Голос едва слышен.

— Да.

Её улыбка — не просто благодарность. Это первый шаг. К тому, что она начинает мне верить.

А я — начинаю бояться, как сильно она уже для меня значит.

Мы остановились у двери её спальни.

Дом затих. Ни шагов, ни голосов — только ровное дыхание, только её глаза, тёплые от огня и чего-то ещё.