Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 56 – Алисия Небесная

Я провожу рукой по подолу одного из платьев и чувствую, как внутри растёт странное, тёплое ощущение.

Он подумал обо всём. И даже больше. Без слов. Без указаний. Просто — сделал.

И я снова не знаю, как к этому относиться. Но внутри — не страх. Пока — просто восхищение.

Прошёл почти час, а я и половины не пересмотрела — не говоря уже о том, чтобы что-то померить. Всё ещё стояла среди коробок, когда дверь в комнату открылась.

Артём появился на пороге без стука, как всегда.

— Переодевайся в спортивную форму. Жду внизу, — сказал коротко, без лишних слов.

Быстро переодеваюсь и спускаюсь вниз. В гостиной Глеб тут же срывается с места, бросает короткий взгляд и молча указывает следовать за ним. Мы идём по длинному коридору, поворачиваем направо — и передо мной открывается просторный спортивный зал.

Маты, турники, беговая дорожка, шведская стенка, груши, тренажёры — всё на своих местах.

Меня не встретили с улыбкой. Глеб молча подал перчатки. Артём закрыл дверь и встал у стены, будто в ожидании начала схватки.

— Готова? — спросил Глеб. — Вроде бы. — Тогда забудь всё, чему тебя учили раньше.

Он двинулся первым. Без предупреждения.

Успела среагировать — но не до конца. Удар по плечу. Не сильный, но чёткий. — Реальный бой не начинается с команды «внимание», — бросил он. Артём обошёл сбоку — тихо, как всегда.

Через минуту я уже пыталась отбиться от них обоих. Ни времени на разминку. Ни передышки. Ни пощады.

Отлично, ты подвела к мощному завершению тренировки. Вот отредактированный вариант финального абзаца, чуть усиленный по образности и эмоциональной насыщенности, но в рамках твоего стиля:

Каждое их движение напоминало: в следующий раз ты не будешь на мате. Будешь на асфальте. Или в подвале.

К концу я уже не чувствовала тела. Только горячее пульсирующее усилие — держаться. Не упасть. Не поддаться. Не сдаться.

Глеб кивнул. В его взгляде впервые мелькнуло уважение — тихое, без слов. Артём бросил мне полотенце и хрипло сказал:

— На сегодня хватит.

Захожу в дом. На часах — восемь вечера. Охрана доложила: территория спокойна. Протокол работает. Снимаю пиджак, вешаю на спинку стула. Тишина. Только слабый треск камина и еле уловимый запах моей девочки. Он тянется по дому, оседает на коже, как пепел. Уютный, тёплый. Прохожу в гостиную. Свет от огня мягко разливается по комнате.

На ковре — она. У пледа, прямо у очага. Лежит на боку, укрывшись, волосы растрёпаны, пальцы сжаты в подушку. Дышит глубоко. Слишком глубоко для сна.

Зверь внутри замирает, но с подозрением. После больницы на полу, не хорошо.

Подхожу ближе. Она чувствует — шевелится, открывает глаза.

Смотрит прямо. И сразу — улыбается.

— Привет, — голос хрипловатый от сна. Мягкий.

— Почему ты тут? — сажусь в кресло напротив. Не прячусь от её взгляда. Удерживаю.

— Скучно, — отвечает просто. Потягивается под пледом, как котёнок.

Хочется рявкнуть. Поднять. Отнести в постель. Сказать, что пол — не место для неё.

— Скучно, говоришь? — прищуриваюсь. — Может, стоит ввести тренировки и вечером?

Она морщится.

— Нет уж. Мне хватает твоих бойцов днём.

— Моих?

— А чьих же ещё? — усмехается, подтягивая плед выше.

Губы прикусывает. Ловит мой взгляд — и не отводит.

Зверь внутри выпрямляется. Ему нравится этот взгляд.