Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 97 – Ри Даль

— Из любви мы порой готовы творить самые непростительные вещи, — протянул Гавриил Модестович.

У меня тотчас вспыхнули щёки, а грудь сдавило. Мне казалось, я смогла подавить свой стыд за глупый порыв там, на мосту, когда поцеловала инспектора, не думая о последствия. Все последующие события будто бы вытеснили это чувство. Но — нет. Оно всё ещё крепко жило во мне, и сейчас вновь нахлынуло с новой силой.

Я отпустила руку Вяземского и зашагала дальше без его поддержки. В тот же момент взгляд упал на платок, к которому всё ещё была приколота дурацкая брошка. Захотелось немедленно сорвать её, выбросить. Почему я до сих пор этого не сделала?..

— Пелагея Константиновна, — Гавриил Модестович нагнал меня и пошёл вровень, — я понимаю, возможно, сейчас не лучшее время для подобных разговоров. И всё же мне хотелось бы, чтобы мы объяснились с вами...

— Лучше давайте поговорим о текущих делах, — перебила я, хотя понятия не имела, к чему клонит инспектор. Однако интуиция уже включила внутреннюю сирену, извещающую об опасности. — Что станется со станцией, ежели в скорости выяснится, что Толбузин занимался незаконными делами?

Вяземский как будто бы помрачнел:

— Полагаю, — сказал он, немного подумав, — его деятельность непременно вскроется. И своего поста он, конечно, лишится.

— А станция снова лишится начальника, — продолжила я логическую цепочку. — Где гарант, что следующий начальник не окажется ещё хуже?

— Могу вам дать такой гарант, — без промедления заявил Гавриил Модестович.

— В самом деле? — удивилась я.

— Да, — испектор спокойно кивнул. — Покуда ситуация не прояснится окончательно, данный пост займу я. На сей счёт я заранее получил инструкции.

— Правда?.. — я буквально просияла при этой новости и сама не отследила, как лицо моё озарила улыбка.

— Чистая правда, — вновь совершенно спокойно подтвердил Гавриил Модестович.

Безумная и абсолютно иррациональная надежда всколыхнулась во мне: Вяземский останется здесь, в Туле! Он станет новым начальником станции! Значит, мы сможем и дальше работать вместе! И...

— Однако я не смогу долго задержаться на этом посту, — моментально сбросил меня с небес на землю инспектор. — Моего возвращения жду в Петербурге.

Он покосился на меня. Я невольно сбавила шаг. В висках грохотал пульс, а дыхание застряло поперёк горла.

А чего я ждала? Я всегда знала, что так будет. Этого никто и не скрывал. Это было совершенно очевидно.

— Мне придётся уехать, — зачем-то ещё раз подчеркнул Гавриил Модестович. Отчего мне захотелось выкрикнуть ему в лицо: «Замолчи!», но кое-как сдержалась. Он сделал паузу, а затем сказал: — Если только...

Мы вдруг остановились. Ладонь Вяземского еле заметно коснулась моих пальцев. Я стояла в оцепенении и не могла ни шевелиться, ни дышать.

— Если только... — повторил он снова. — Если бы только вы, Пелагея Константиновна, согласились бы поехать со мной...

— Ч..что?.. — еле смогла произнести я в ответ, поражённая до глубины души.

Это какой-то сон? Или розыгрыш? Или странные игры ума?

Или скорее — игры мужчин, о которых мне слишком хорошо было известно, как жестоки они порой бывают...

— Вы предлагаете мне... ехать с вами? — повторила, сдерживаясь изо всех сил.

— Именно так, Пелагея Константиновна, — ровным голосом подтвердил Вяземский. — Мне бы искренне этого желалось, ведь мы с вами... в каком-то смысле... нашли много общего.