Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 56 – Ри Даль

— Опять просиживала в своей конторе допоздна? — скорее не спросила, а заключила она, окидывая меня тяжёлым взглядом.

— Работы много, маменька, — ответила я, стараясь не встречаться с ней глазами. — После… смены начальника на станции немало трудностей. Нужно следить за порядком.

— Не понимаю, — разочаровано проговорила Евдокия Ивановна, — отчего ты решила, что следить нужно непременно тебе? Климент Борисович — человек компетентный и ответственный…

Я не стала комментировать ответственность и компетентность Климента Борисовича. Всё равно мама не прислушалась бы к моему мнению.

— На счастье, что Толбузин теперь заведует станцией, — продолжала она рассуждать вслух. — И как прекрасно, что и сын его так же задействован. Уж теперь-то станция в надёжных руках.

Я скрипнула зубами и не смогла сдержаться:

— Была бы в надёжных, не случилось бы пожара… — проворчала себе под нос.

Однако матушка услышала и тотчас всплеснула руками:

— Ах, этот пожар! Такое несчастье! Бедный-бедный Иван Фомич! Уж как он пострадал! Ну, почему с хорошими людьми приключаются такие ужасающие вещи?!

— Не знаю, маменька, — вздохнула я. — Как говорится, на всё воля Божия…

— И то верно, и то! — горячо поддержала мама. — Да Иван Фомич и не ропщет! Удивительной стойкости человек! Давеча мы у церкви повстречались. Я выразила ему свои самые искренние соболезнования.

— Правильно, маменька. Уверена, Иван Фомич принял их с благодарностью. А сейчас позвольте, я пойду к себе отдыхать.

Я уже собиралась уйти, как Евдокия Ивановна меня окликнула:

— Пелагеюшка, надеюсь, ты не позабыла о званом вечере?

Остановившись на середине лестнице, я обернулась:

— Званом вечере?

— Ах, Боже ты мой! — всплеснула руками мама. — Сплошной ветер у тебя в голове! Ну, конечно! Иван Фомич всех звали к себе на званый ужин! Уже в будущую пятницу. Климент Борисович и Федор тоже приглашены. Как ты могла забыть? Это ведь прекрасная возможность снова сблизиться…

После этих слов мне уже ничего не хотелось слышать. Да, о приглашении Лебедева я всё-таки вспомнила. Ещё на поминках он об этом заикался, но затем действительно как-то вылетело из головы. А уж присутствие обоих Толбузных, коих я лицезрела почти ежедневно в конторе, тем более не вдохновляло. Однако был приглашён туда и другой человек…

Вспомнив об этом, я вновь бессознательно коснулась пальцами броши на платке.

— Пелагея? — вырвала меня из грёз Евдокия Ивановна. — Что это у тебя?

Она подошла ближе и пригляделась к броши.

— Так, безделушка, — быстро отмахнулась я. — Купила за пару копеек у уличного торговца.

— Ох, Пелагея, — мама сердито покачала головой. — Откуда же у тебя столь дурной вкус? Разве ты не понимаешь, как важно девушке в твоём положении выглядеть прилично? Что подумает Фёдор Климентович?

— Мама, — я резко повернулась к ней, сама не ожидав от себя подобной резкости, — а когда уже вы окончательно поймёте, что мне не по сердцу Фёдор Климентович? Он смутьян и бездельник. Он мне противен. Даже видеть его — уже мука для меня. Не говоря уже о том, чтобы идти за него замуж!

— Пелагея… — Евдокия Ивановна отшатнулась от меня в ужасе. — Как ты можешь? — пробормотала она перепугано. — Откуда в тебе столько неблагодарности? Климент Борисович во всём тебе потакает и благодетельствует не меньше отца, нашего покойного Константина Аристарховича, земля ему пухом… Пусть я даже не приветствую его методов, но благосклонность его очевидна. А ты... вот так плюёшь на добрые деяния?..