Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 5 – Ри Даль

— Понимаю… — протянула я, всё ещё разглядывая свою новую ипостась. — Частично станционные хлопоты отца я могу взять на себя…

— Чтобы я об этой станции даже слова больше никогда не слышала, Пелагея! — оборвала меня маман и повысила голос.

— То есть… как? Станцией ведь должен кто-то управлять. А никто не знает эту работу лучше, чем я…

— Забудь! Слышишь?! Забудь! Ты должна немедленно выкинуть всю эту дурь из головы и подумать о том, как поскорее выйти замуж!

— Что?..

— И не смей пререкаться! — не дала она мне и слова вставить. — Ты помнишь, кто тебя спас? Фёдор Толбузин. Вот к нему тебе и стоит приглядеться получше. Полагаю, ты ему весьма приятна.

— Но, мама…

— И, кстати, насколько я поняла, отныне его отец станет начальником станции. Беспокоиться тебе не о чем. Справятся и без тебя. А тебе нужен муж. Фёдор Климентович — прекрасная кандидатура. Так что завтра же отправишься к Толбузиным с благодарностями и постараешься очаровать Фёдора. Нечего тянуть.

Не успев оправиться от первого шока, меня тотчас скосило вторым. Снова стало дурно уже от одной лишь мысли, что меня собирались сватать за Толбузина. Если верить воспоминаниям Пелагеи, данный молодой человек не отличался надёжностью, и о нём давно ходили разные слухи не самого приятного толка.

Он вёл довольно праздный образ жизни и занимался в основном тем, что убивал время за игрой в карты и выпивкой. А ещё был замечен в сомнительных связах с женщинами. В общем, не самая желанная кандидатура в качестве жениха.

— Маменька, как вы можете говорить о каком-то замужестве, как буквально только что не стало нашего отца? — неподдельно возмутилась я.

— Это огромная утрата, Пелагея, — возразила она. — Но теперь мне предстоит устроить твоё будущее. Увы, мне некогда скорбеть. Для того у меня найдётся время, когда ты будешь пристроена по достоинству, — Евдокия Ивановна украдкой смахнула слезу из уголка глаза и выпрямилась. — А сейчас отдыхай, милая. Тебе нужны силы.

Она поцеловала меня в лоб и ушла. Я осталась сидеть в кровати с дико колотящимся сердцем. Пытаясь разобрать ворох мыслей в голове, я не понимала, за что хвататься и как действовать. Всё свалилось на меня одновременно и внезапно.

Одна трагедия, вторая, третья… В один момент я утратила фактически всё и попала в обстоятельства, знакомые мне только по чужим воспоминаниям. Чем больше я сидела и размышляла о случившемся, тем больше память Пелагеи укреплялась во мне. С каждой секундой было всё труднее разделить её чувства, эмоции, впечатления от моих. Хотя, безусловно, мы жили совершенно разными жизнями.

Я осторожно выбралась из-под одеяла и пошла в угол комнаты, где стояло зеркало. Я уже знала, что мне предстоит увидеть, но хотелось взглянуть на свой новый облик не по остаткам прошлого, а нынешнем моменте настоящего.

Передо мной в отражении стояла девушка. Стройная, даже хрупкая, с фарфоровым лицом и длинными пшеничными локонами. Черты её были самыми простыми, но правильными и приятными. Естественная красота молодости. Пелагея не слыла первой красавицей, однако обладала тем, что в моё время называли притягательной дерзостью. Именно её ум и любознательность отличали девушку от других барышень.

Она не питала интереса к дамским развлечениям вроде нарядных платьев, косметики и балов. Вместо этого часто проводила время с отцом и, несмотря на отсутствие технического образования, понимала в станционном порядке больше, чем большинство работников. Константин Аристархович не возбранял интересов дочери, хотя, наверное, всерьёз никогда не помышлял, что его дочь однажды сменит его на посту. Это было бы чем-то из ряда вон выходящим.