Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 2 – Ри Даль

С тех пор в сказки я больше не верила и целиком посвятила себя работе. Замуж так и не вышла, даже никогда не влюблялась ни в кого. Чур меня чур…

Но вот в эту последнюю секунду вдруг осознала, насколько это было глупо — сорок лет прожить с дырой в сердце, с обидой в душе, с пустотой в глазах. Знать всё о железной дороге, но никогда не узнать даже близко, каково это — быть по-настоящему любимой, обнимать собственных детей и доверять безоглядно мужчине, который никогда не предаст…

— Пелагеюшка! Очнись же!.. — снова позвал женский голос.

А перед моим внутренним взором всё ещё мчался на бешенной скорости поезд. Я запомнила его вот так — на расстоянии, причём в деталях. Белоснежный обтекаемый корпус, минималистичный дизайн, плавные линии…

И вдруг воспоминание резко переменилось: вместо самого современного скоростного состава я увидела какой-то старинный, из совсем другой эпохи — с трубой, из которой валил серый дым, чёрный, железный, гремящий и какой-то неуклюжий. Однако всё такой же смертоносный. Наверное, как раз под таким погибла Анна Каренина…

— Пелагеюшка!.. Господи, что делать-то? За доктором послали?

— Евдокия Ивановна, не думаю, что в том есть необходимость. Сударыня просто лишилась чувств. Но всё могло закончиться гораздо печальнее…

— А я говорила, нечего ей на эту станцию ходить! Что это за занятие для приличной девушки?!

— Нормальное занятие… — пробормотала я, не понимая, кого оправдываю — себя или некую неизвестную мне Пелагеюшку.

— Ну, слава тебе, Боже! — воскликнула женщина. — Очнулась! Очнулась! Фёдор Климентович, принесите воды, пожалуйста! Пелагеюшка, как ты себя чувствуешь?

Я с трудом открыла глаза, уверенная, что увижу поблизости работающий телевизор или радиоприёмник. На худой конец, обнаружу себя в больничной палате, где на соседней койке и лежит та самая Пелагеюшка.

Но первое, что я увидела, — обеспокоенное лицо женщины, склонившейся надо мной. Она смотрела точно на меня и обращалась тоже ко мне:

— Пелагеюшка, ты меня слышишь, милая? Ох, и напугала ты мать! Вот не хватало мне потрясений! Сначала отец твой, а потом и ты чуть богу душу не отдала!

Она залилась горькими слезами. Молодой человек поблизости бросился к ней и протянул стакан воды, который только что налил.

— Евдокия Ивановна, не убивайтесь так, — успокаивал он. — Видите, с Пелагеей всё хорошо. Правда же, Пелагея? — он повернулся ко мне.

А я тем временем лежала и хлопала глазами. Единственное, что у меня получилось произнести:

— А вы кто?..

На мои, казалось бы, безобидные слова странная женщина подняла настоящий вой и залилась градом слёз. Я успела заметь, что оба незнакомца не только говорят, но и одеты как-то странно.

— Пелагея Константиновна, сейчас не время для ваших шуток, — попрекнул, похоже, меня мужчина. Он был среднего роста и весьма неплох собой. Только прикид у него был какой-то слегка попугайский — ну, так мне показалось. — Конечно, я понимаю, что это вполне в вашем духе, но с вами едва не случилась трагедия.

— Лучше бы поблагодарила Фёдора Климетовича за своё спасение! Неблагодарная! — в перерывах между всхлипами огрызнулась женщина. На ней было тёмное пышное платье, которое, полагаю, носили в веке так девятнадцатом.

И тут у меня опять случился приступ ужасной мигрени. Я зажмурилась с силой, пытаясь справиться с болью, пока двое незнакомцев ещё что-то бухтели о своём. Я уже не слушала, а просто мечтала не помереть от такой напасти.