Книга Позор для истинной. Фальшивая свадьба, страница 68 – Кристина Юраш

— Ты… — икнул Лоран, узнавая тембр, но не в силах осознать услышанное.

Я открыл дверь. Карета ехала не быстро. В принципе, отделается легкими переломами.

Я толкнул его в дверцу кареты, видя, как Лоран вываливается наружу, в грязь мостовой.

“Жив?” — с тревогой спросил я у себя.

“Жив!” — выдохнул я, видя, как Лоран поднимает голову.

Он даже не попытался встать. Просто лежал, глядя на удаляющиеся колеса.

Я захлопнул дверь и откинулся на сиденье. Руки тряслись. Не от страха. От того, что я почувствовал вкус крови, и мне это понравилось.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Внутри было тихо. Слишком тихо. Дракон затаился, но не уснул. Он ждал. Он понял, что может говорить со мной. Что может требовать.

Я дал ему слишком много власти. И теперь я не был уверен, что смогу забрать её обратно.

Проехав два квартала, я незаметно выпрыгнул из кареты, видя, как она удаляется и теряется в темноте улицы.

Холодный ночной воздух хлестал по лицу, но он не мог остудить тот пожар, что бушевал у меня внутри.

Я шел по улице, темной и липкой от грязи, словно сама бездна решила выплеснуть свою мерзость на брусчатку столицы. Тени здесь сгущались до состояния плотной смолы, а фонари едва пробивали эту мглу тусклыми, болезненными пятнами.

«Как я мог допустить, чтобы чудовище взяло верх надо мной?» — мысль сверлила виски. — «В какой момент я перестал быть собой? Когда маска подарила мне чувство безнаказанности, разрешив чудовищу управлять мной?»

Ответ пришел сам, стоило мне вспомнить её глаза в той комнате. Полные ужаса, но покорные судьбе.

«Я должен был задуматься раньше. Когда предложил ей отдать мне тело».

Я остановился, прислонившись спиной к шершавой черной стене дома. Камень был ледяным, но мои щеки пылали от стыда, жгучего и удушающего.

«Я бы себе такого никогда не позволил. Я — аристократ, я клялся защищать слабых. А что сделал я?»

Через дорогу, в полосе тусклого света от одинокого фонаря, стояли они. Девушки с разрисованными лицами, в дешевых, кричащих нарядах, обнажающих то, что должно быть скрыто. Они зазывали прохожих хриплыми голосами, предлагая тепло за монету. Их взгляды были пустыми, профессиональными, лишенными души.

Я перевел взгляд на них, и мое сердце сжалось от тошнотворного понимания.

«Я сравнил её с ними».

Адиана. Чистая, сияющая, готовая пожертвовать собой ради отца. А я... Я опустил её до уровня уличной торговли. Я назначил цену за её душу и плоть, как за товар на базаре. Я заставил её почувствовать себя шлюхой, продающей себя темным силам, чтобы спасти семью. Я стал тем самым покупателем, который оценивает товар, ощупывая его когтистыми лапами.

— Проклятье! — вырвалось у меня рыком, полным боли.

Кулак, сжатый в перчатке, с размаху ударил в каменную кладку стены.

Раздался сухой, громкий треск. Камень не выдержал ярости дракона: глубокая трещина побежала вверх, рассыпаясь в пыль и мелкие осколки. Боль в костяшках пальцев была ничем по сравнению с болью в душе, которая рвала меня изнутри на части.

Да, я хотел её. Больше жизни. Больше воздуха. Желание обладать ею было древним, как мир, и таким же ненасытным. Но не так. Не через страх. Не через унижение.

«Я хотел как лучше, хотел спасти её от Лорана, от Видекса, от банкротства... Но сделал еще хуже. Еще страшнее».