Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 81 – Юлий Люцифер

— Что было? — спросил Каэлин.

Я посмотрела на него и вдруг очень ясно поняла: если сейчас снова начать дозировать истину, всё повторится. Он снова решит что-то за меня. Из долга. Из вины. Из привычки спасать. И Элинария только что предупредила именно об этом.

— Она была здесь, — сказала я. — Не видение. Элинария. Я говорила с ней.

Тишина стала натянутой.

Каэлин не отпустил руки.

— Что она сказала?

— Многое. Но главное — вы не должны больше ничего решать за моей спиной. Ни ради дома. Ни ради меня. Ни из чувства вины.

Он смотрел слишком внимательно. Слишком прямо.

— Она думает, что я способен на это?

— Она знает, что вы способны на это.

Вот так. Без украшений.

Он отвёл взгляд первым. На секунду. Потом снова посмотрел на меня.

— Возможно, — сказал он тихо. — И ты права, что говоришь это сейчас.

Не оправдание. Не спор. Признание.

Это было страшно и важно одновременно.

— Ещё она сказала, что в семейном кругу есть женщина, которую мы ещё не назвали, — продолжила я. — Не Мирэна. Старше. Настоящая хозяйка части старого круга. Даже Эйрин говорил с ней тихо.

Мирэна резко побледнела.

— Нет…

Мы все повернулись к ней.

— Кто? — спросил Тарвис.

Она сделала шаг назад. Потом ещё один.

— Если это та, о ком я думаю… — Голос у неё впервые за всё время по-настоящему дрогнул. — Тогда вы всё это время искали не просто хранителей и лордов. Вы искали мою бабку.

Повисла тишина.

— Бабку? — переспросил Каэлин.

— Леди Ровена Вердэн, — выдохнула Мирэна. — Официально — старая больная родственница, которая давно не выходит из тёплого крыла. Неофициально… — она сглотнула, — она знала старые печати лучше моей матери. И всегда говорила, что женщины в нашем роду нужны дому не меньше, чем мужчины, просто мужчин зовут хозяевами, а женщин — хранительницами.

У меня по спине пошёл холод.

Вот почему всё было так сложно и грязно. Потому что внутри механизма сидели не только мужчины, считающие женщин функцией, но и женщины, которые выживали внутри этой схемы так долго, что сами начинали защищать её как единственную форму власти, какую им вообще оставили.

— Где она сейчас? — спросила я.

Мирэна закрыла глаза на секунду.

— В тёплой галерее за зимним садом.

Точно.

Горькая роза и ладан.

Северный запах старой женщины при власти.

Каэлин сжал мою руку сильнее.

— Значит, следующим шагом идём к ней.

— Нет, — резко сказала Мирэна. — Если это правда, она уже знает, что вы близко. И просто так в комнату вас не пустит. У неё может быть последняя внутренняя печать. Та, что открывает полный реестр и позволяет перехватить отклик.

— Тогда тем более пойдём, — холодно ответил он.

Я почувствовала под кожей новый толчок от знака. Слабый, но настойчивый.

И сразу поняла.

— Не сейчас.

Все посмотрели на меня.

— Почему? — спросил Каэлин.

— Потому что узел ещё не отпустил. Если мы сейчас рванём в галерею, нас поведёт не решение, а отклик. Она этого и ждёт.

— Тогда что?

Я перевела взгляд на стол с реестром. На схему. На слова Аделис. На предупреждение Элинарии.

— Тогда сначала выслушаем всё, что она успела сказать. До конца. И поймём, что делает вас щитом, а что — хозяином. Иначе старая женщина сыграет на этом раньше, чем мы войдём в её запах розы.

Тарвис медленно кивнул.

— Умно.

Каэлин смотрел на меня долго. Потом очень тихо сказал: