Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 130 – Юлий Люцифер

Он не моргнул.

— Да. Но живой.

Я улыбнулась.

Очень спокойно.

— Вот в этом вы все и одинаковы. Дом, палата, старые хранители, северные лорды. Вам кажется, что женщину можно убедить жить в полуправде, если при этом она формально не мертва.

На секунду он замолчал. Потом произнёс:

— Подумайте не о себе. О Каэлине. Полная правда разрушит его имя до основания. Неполная — оставит ему шанс быть лордом, а не пленником палаты рядом с вами.

Это был хороший удар.

Очень хороший.

Потому что он пришёл ровно туда, где у меня и так уже болело. К нему. К тому, что может случиться с Каэлином, если из-за меня, из-за узла и полной правды его попытаются ободрать до костей и оставить даже не без власти — без права быть собой.

И на секунду — всего на одну — я действительно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Вот оно.

Соблазн.

Не себя спасти. Его.

Оставить любовь и пожертвовать правдой.

Ранн увидел эту секунду.

Конечно, увидел.

И именно в этот момент за моей спиной раздался голос:

— Ещё слово, и я забуду, что вы при палате.

Каэлин.

Я даже не услышала, как он подошёл.

Он встал рядом так близко, что я почти почувствовала тепло его плеча сквозь плащ. Не между мной и Ранном. Рядом. И от этого меня вдруг пробило острее, чем от самой угрозы.

Ранн медленно перевёл взгляд на него.

— Мы просто обсуждали возможную мягкую форму подачи материала ко двору.

— Нет, — сказал Каэлин. — Вы обсуждали, как вырезать из правды мою жену и назвать это благоразумием.

— Вашу жену, милорд, я как раз пытаюсь оставить вне прямого интереса палаты.

— Тогда вы очень плохо понимаете, что меня сейчас интересует.

Тишина под навесом стала тяжёлой.

Я смотрела на Каэлина и уже знала, что скажу, но он заговорил первым. Очень тихо. И потому страшно ясно:

— Вы пришли не ко мне, потому что знали: я отвечу сразу. Вы пришли к ней, потому что решили, будто женщина легче согласится обменять себя на мужчину, если это будет завернуто в слова о его имени и будущем. Неплохой ход. Старый. Домом проверенный. Но запоздалый.

Ранн чуть сузил глаза.

— Вы уверены, что говорите не на эмоциях?

— Нет, — ответил Каэлин. — Я говорю именно на них. И на разуме тоже. И то и другое сейчас на моей стороне.

Я не отводила глаз от Ранна.

Потому что поняла: если сейчас не сказать этого вслух самой, всё равно останется щель. Он будет знать, что предложение почти сработало. Пусть на секунду. Но было.

Нет.

— Вы ошиблись в одном, — сказала я спокойно. — Да, я подумала о его имени. Да, я на секунду увидела, как можно было бы спасти его от части удара. Но именно поэтому и отказываюсь. Потому что если я подпишу вашу версию, то снова сделаю то, что делали все женщины в этом доме до меня: отдам свою правду в пользу чьей-то управляемой целости. Только теперь не рода, а палаты.

Ранн смотрел уже без прежней мягкой вежливости. Холодно. Почти по-настоящему.

— Тогда не жалуйтесь, когда столица будет резать без наркоза.

— А вы не жалуйтесь, когда выяснится, что я умею отвечать не только дому.

Он чуть склонил голову.

— Любопытно.

— Нет, — ответил Каэлин. — Уже опасно.

Это был конец разговора.

Ранн понял. Не поклонился. Просто отвернулся и ушёл к главному крыльцу, где ждал нотариус.

Я ещё несколько секунд стояла неподвижно, пока ветер трепал край плаща.