Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 92 – Юлий Люцифер

И где-то глубже — кровь.

Проверь кровь.

Сердце.

Я медленно вдохнула.

Представила не щит.

Не удар.

Не защиту.

Реку.

Белую, ледяную, быструю.

Но с руслом.

Сила рванулась снова — и на этот раз я не оттолкнула ее.

Направила.

Ледяные шипы вокруг меня не выросли выше.

Наоборот — начали плавно склоняться вниз, превращаясь из копий в дуги. Метель у арок не ударила внутрь, а закрутилась по кругу, образуя широкое кольцо, которое вращалось вокруг галереи, не задевая людей у входа.

Боль в груди стала иной.

Все еще сильной, но уже осмысленной.

Как если бы узел под ребрами не рвали, а развязывали — медленно, с болью, но в нужную сторону.

— Да, — услышала я чей-то голос.

Астрид?

Нет.

Не она.

Одна из тех старых женщин из снежной памяти.

Или сам лед.

— Не рви. Веди.

Я открыла глаза.

Весь мир был бело-синим.

Арки, снег, камень, лица людей у входа — все будто виделось сквозь слой прозрачного льда. Но теперь я различала каждую линию. Каждый узор на камне. Каждый ток холода в воздухе. И главное — нити.

Тонкие нити отклика, бегущие от меня к стенам дворца.

К короне.

К северным башням.

К сердцу дома.

И одна — совсем иная.

Тянущаяся куда-то вдаль.

Тонкая.

Болезненная.

Живая.

Лиора.

Я ахнула.

Нить дрогнула.

Ледяное кольцо вокруг галереи качнулось.

— Не туда! — резко сказал дракон.

Голос ударил как нож.

Возвращая.

Я стиснула зубы.

Да. Не туда.

Сейчас — не за ней.

Сейчас — удержать себя.

И тут сила сорвалась снова.

Но уже не в стены.

На него.

Точнее — к нему.

Будто сам холод вспомнил, кто стоит рядом как второй полюс, и метнулся по старой привычке туда, где есть жар, способный уравновесить выброс.

Он понял это раньше меня.

Шагнул в круг.

Прямо ко мне.

— Что ты делаешь?! — крикнул лекарь.

— Держу контур, — ответил он.

— Ты сгоришь или замерзнешь!

— Поздно об этом спорить.

Я едва успела выдохнуть:

— Не смей…

Но он уже оказался вплотную.

Не обнял.

Не схватил.

Просто положил обе ладони мне на плечи.

И мир раскололся пополам.

Жар и лед столкнулись с такой силой, что у меня на миг выбило все мысли. Воздух в галерее зашипел. Снег за арками вспыхнул вихрем. Ледяное кольцо взмыло выше, а потом резко пошло вниз, втягиваясь обратно к полу.

Он был горячий.

Слишком.

Почти болезненно живой на фоне того холода, в который я уже почти превратилась.

А я — наоборот.

Так ледяна, что любой другой человек, наверное, уже отдернул бы руки инстинктом.

Но он не отдернул.

Стоял напротив, зубы сжаты, взгляд впился в мое лицо, как будто в эту секунду был готов держать не только мой контур, но и весь чертов север, лишь бы я не рассыпалась прямо у него на глазах.

— Смотри на меня, — сказал он хрипло.

На этот раз я послушалась.

Потому что если бы отвела взгляд — увидела бы нить Лиоры снова.

И ушла бы за ней.

Прямо сейчас.

До конца.

Не вернувшись.

А это было бы ошибкой.

Страшной.

Сладкой.

Непростительной.

Я смотрела только на него.

На темные глаза.

На царапину у скулы, оставшуюся после сада.

На напряжение челюсти.

На ту страшную, упрямую сосредоточенность, с которой он держал меня, будто в этом и был весь смысл его жизни — слишком поздно, как всегда, но все-таки держать.

И лед послушался.

Пошел вниз.

В пол.

В камень.

В арки.

Корона вспыхнула болью последний раз — и вдруг стало легче дышать.

Не хорошо.

Не спокойно.