Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 90 – Юлий Люцифер

— Можно ослабить.

Не остановить.

— Чем?

Он покосился на дракона.

Потом на Морвейн.

Потом все же ответил:

— Есть старый способ.

Линию выводят через внешний контур.

Через лед.

Но нужен закрытый простор и тот, кто удержит вас в границах, если отклик станет рвать дальше.

— Нет, — сказал дракон сразу.

Я даже не повернула головы.

— Что именно нет?

— Ты никуда не пойдешь сегодня.

После сада, после покушения, после выброса — нет.

— Очаровательно. Но я спрашивала лекаря, не тебя.

— Я и есть ответ.

Я медленно перевела на него взгляд.

— Как удобно.

Снова.

Морвейн тихо произнесла:

— Спорить можно позже.

Сейчас вопрос в том, сколько у нас времени.

Лекарь будто обрадовался, что кто-то еще умеет говорить о сути.

— Час. Может, меньше, — сказал он. — Уже началось.

Если выброс случится здесь, покои не удержат.

Зеркала лопнут, стены возьмут отклик на себя, а корона может либо закрутить контур обратно слишком резко, либо сорвать часть памяти.

Нет.

Только не память снова.

У меня внутри все похолодело еще сильнее — почти до ясности.

— Значит, нужен внешний контур, — сказала я.

— Да, — кивнул лекарь. — Лучше всего — ледяной двор или северная открытая галерея.

Но не сад. Там слишком много стекла и слишком мало настоящего камня.

— Никаких дворов, — сказал дракон. — Снаружи тебя сейчас слишком легко достать.

— Тогда галерея, — отрезала я.

Он повернулся ко мне резко.

— Ты вообще слышишь, что происходит? Тебя только что пытались убить при людях.

— Именно поэтому я не собираюсь дожидаться, пока меня добьет собственная магия в спальне.

— Ты не контролируешь ее.

— Значит, буду учиться.

— Сейчас? Вот так?

— А у меня есть другой удобный век для этого?

Между нами в воздухе уже почти звенело. И это было плохо. Любая сильная эмоция только сильнее дергала ледяной узел под ребрами.

Я закрыла глаза на секунду.

Сделала вдох.

Выдох.

Бесполезно.

Холод внутри отозвался острой болью в груди.

Резкой.

Такой, что перед глазами на миг потемнело.

Я схватилась за край стола.

— Ваше величество, — быстро сказал лекарь. — Уже идет.

Свечи погасли сразу все.

Комната осталась в бледном синем свете от инея, который внезапно пошел по стенам.

Не сверху вниз.

Изнутри наружу.

Как если бы сам камень начал замерзать по моему пульсу.

Морвейн отступила на шаг.

Лекарь — на два.

Дракон оказался рядом прежде, чем я успела решить, хочу ли его близости сейчас.

— На меня смотри, — сказал он.

— Не приказывай.

— Тогда послушай.

Галерея.

Сейчас.

Я подняла голову.

На этот раз в его лице не было ни раздражения, ни власти.

Только предельная сосредоточенность человека, который слишком ясно понимает: спор уже закончился. Осталась работа на выживание.

Хорошо.

Очень хорошо.

Вот таким он мне сейчас и был нужен.

— Морвейн, расчистить северную открытую галерею, — сказал он быстро. — Никого не пускать.

Торвальда туда.

И двух людей с внешнего кольца — тех, кто не впадает в панику от льда.

— Уже, — ответила она и исчезла почти мгновенно.

Лекарь сунул мне в ладонь маленький флакон.

— Не пить.

Только если начнете терять сознание.

Иначе не успеете вывести контур.

Я кивнула, уже почти не чувствуя пальцев.

Мы вышли из покоев быстро. Я шла сама, но с каждым шагом это становилось все труднее. Холод во мне теперь не просто вращался. Он искал выход. Я чувствовала это по тому, как инеем покрывались металлические ручки дверей, мимо которых мы проходили, как на полу за мной оставался тонкий белый след, как слуги при виде меня застывали с тем первобытным выражением лица, которое невозможно спутать ни с уважением, ни с жалостью.