Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 75 – Юлий Люцифер

Королев.

Тех женщин, что носили холод не как украшение, а как язык власти.

Я выдернула локоть из его пальцев.

— Не смей, — сказала тихо.

Он замер.

Я сделала шаг вперед.

Белая рука духа приблизилась.

Еще ближе.

Почти к моему сердцу.

Воздух вокруг нас заледенел.

На полу побежал иней.

Папки в нише зашелестели.

Где-то за стенами дворца отозвался глубокий звон, будто в самых старых башнях лопнул вековой лед.

Потом дух коснулся меня.

Не кожи.

Не платья.

Груди.

Там, где под ребрами жил узел.

И весь мир исчез.

Снег.

Не буря.

Тихий, медленный снег на внутреннем дворе.

Я стою не одна.

Рядом — женщина в высокой ледяной короне.

Не моя предшественница.

Старше.

Строже.

Лицо почти неподвижно.

Она смотрит на трех маленьких девочек, играющих в снегу.

— Запомни, — говорит она мне. Или не мне — другой королеве, другой дочери рода. — Мужчины думают, что держат трон рукой.

Это не так.

Трон держится на том, кого выбирает дом.

Снег ложится ей на ресницы.

Не тает.

— А дом выбирает кровь? — спрашивает чей-то молодой голос.

— Нет.

Дом выбирает ту, кто не дрогнет, когда лед попросит цену.

Вспышка.

Другая зала.

Ледяной круг на полу.

Женщины в белом.

Одна из них — беременна.

Они проводят ладонями по стенам, и те отвечают белым светом.

— Духи не подчиняются королю, — говорит та же старшая женщина. — Никогда.

Они слышат только линию.

И только если линия не предала себя.

Вспышка.

Совсем другое.

Гораздо ближе.

Почти мое.

Прежняя снежная королева стоит у окна, очень молодая, почти счастливая. В руках — маленькая Лиора, смеющаяся и пытающаяся поймать снег на ладонь. Дракон за их спинами, с редким, почти живым выражением лица.

И голос прежней королевы:

— Если со мной что-то случится, лед все равно узнает мою дочь.

Потом — пустота.

Трещина.

Крик.

Белый свет.

И последнее:

темная комната,

чужие руки над колыбелью,

женский шепот:

— Уносите сейчас, пока дом спит. Если она останется, север никогда не станет их.

Я пришла в себя на коленях.

Пол под ладонями был ледяным.

Воздух — тоже.

Волосы прилипли к вискам.

Во рту привкус железа.

Снежные фигуры все еще стояли в нише.

Но теперь не казались чужими.

Скорее сторожами, которые наконец узнали лицо после долгого снегопада.

Дракон был рядом — слишком близко, на одно движение руки. Но не касался. Смотрел так, будто любая попытка дотронуться могла либо спасти меня, либо окончательно разрушить.

Астрид стояла напротив, бледнее обычного.

Морвейн и Торвальд — чуть дальше, в оцепенелой тишине.

— Что ты видела? — спросила Астрид первой.

Я подняла голову.

— Их унесли, пока дом спал, — сказала хрипло. — Не потеряли. Не стихия. Не случайность.

Ее забрали.

Слова упали в коридор как камни.

Дракон побледнел резко.

Теперь уже без всяких «едва заметно».

— Ты уверена?

Я медленно встала, опираясь рукой на стену.

— Настолько, насколько можно быть уверенной в воспоминании, которое пришло не от меня, а от самого льда.

Тишина.

Потом Торвальд очень тихо выдохнул:

— Значит, все эти годы нам продавали сказку о пропаже.

— Да, — сказала я.

Снежные духи за моей спиной дрогнули.

И вдруг из белого тумана на пол передо мной упал маленький предмет.

Я наклонилась.

Это была бусина.

Детская.

Снежно-белая, с тонкой трещинкой и крошечным знаком ледяной лилии.

Сердце сжалось.

Я подняла ее на ладони.