Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 191 – Юлий Люцифер

Не король.

Не я.

Какая прелесть.

Значит, кто-то из старых сухих крыс действительно успел запустить схему раньше, чем мы вернулись.

Очень хорошо.

Хотя нет.

Очень мерзко.

Но полезно.

— Покажи приказ, — сказала я.

Он на секунду замялся.

Вот и все.

— Документ остался у старшего…

— Значит, документа нет, — перебила я. — Есть только ты, гербовый плащ и плохо выученная легенда.

И ты сейчас уйдешь с дороги.

Или я официально назову это попыткой внутреннего похищения под именем севера.

За его спиной люди пошевелились.

Они уже не были так уверены, как на подъезде.

Хорошо.

Но Ренс Адал все еще держался.

— А если я скажу, что действую не только по совету? — спросил он.

— Тогда по чьему еще?

— По воле дома.

У меня по спине прошел холод.

Вот это уже интереснее.

И опаснее.

Марена резко перевела взгляд на него.

Потом на меня.

— Что это значит?

Прежде чем я успела ответить, с верхнего уступа донесся голос.

Очень знакомый.

Очень вовремя.

Очень злой.

— Это значит, что некоторые в этом доме слишком много о себе вообразили.

Он.

Дракон спустился к нам из метели, как будто сам снег решил дать мне еще одну правильную фигуру в нужный момент. Плащ в снегу, лицо жесткое, на скуле новая тонкая царапина, меч в руке — не для красоты. За ним — двое людей внешней стражи. И еще Торвальд, запоздало оглянувшийся через плечо, явно раздраженный, что не успел первым.

Ренс Адал побледнел.

Не сильно.

Но достаточно.

Потому что одно дело — давить на королеву в овраге среди метели, рассчитывая, что король еще далеко.

И совсем другое — увидеть его прямо здесь.

Живого.

Злого.

И, судя по лицу, уже знающего достаточно, чтобы перестать быть удобным монархом для чужих версий.

Марена замерла.

Снова.

Я видела, как в ней одновременно поднялись и страх, и тот странный болезненный отклик, который она еще не умела ни назвать, ни выносить.

Он заметил.

Разумеется.

Но — слава богу — не рванулся.

Только остановился рядом со мной.

— Повтори, — сказал он капитану.

Голос почти тихий.

Почти смертельный. — По чьей воле ты здесь?

Ренс Адал сглотнул.

— Ваше величество, я…

— По чьей.

Воле.

— По воле внутреннего…

— Неправильный ответ.

Снег шел вокруг нас плотной белой стеной.

И я вдруг очень ясно поняла: вот сейчас решается не только судьба Марены.

Сейчас решается, кто успеет первым назвать север.

Мы — живой правдой.

Или они — оформленной легендой.

Я сделала шаг вперед.

— Марена, — сказала, не сводя глаз с капитана. — Смотри внимательно.

Вот так выглядит возвращенная милость.

Когда тебя еще не спросили, кто ты, а за тобой уже пришли с готовой защитой, чужой формой и приказом без бумаги.

Она смотрела.

И, я знала, запоминала.

Хорошо.

Потому что если даже после этой ночи она не поверит мне как матери, пусть хотя бы поверит собственным глазам.

Ренс Адал, кажется, понял, что поле уже уходит из-под ног.

И сделал то, чего я ждала:

пошел в последний, прямой нажим.

— Девушка должна быть доставлена в северный контур немедленно, — сказал он.

— Иначе при первом признании ее могут перехватить силы, не лояльные короне.

Марена нахмурилась.

— То есть вы сами не знаете, кому я нужна, — сказала она.

И в ее голосе уже звучало не испуганное подростковое “почему”, а холодная злость. — Но все равно хотите везти меня туда, где решат за меня быстрее всех.