Книга Травница и витязь, страница 95 – Виктория Богачева

— Здесь не Ладога, княжич. И князей не особо привечают.

Крутояр хмыкнул. Уж это он уразумел!

— Надо сызнова отправить князю гонца, — подал голос молчавший до того Вечеслав.

Когда к нему круто повернулись воевода и княжич, он пояснил нехотя.

— Чую, о Вранко (так звали предыдущего) мы никогда не услышим.

Сотник Станимир настоял тогда, чтобы и его человек поехал на Ладогу. Мол, выказать Ярославу Мстиславичу почет и уважение.

Теперь многое виделось им в ином свете.

Стемид, для которого мукой было признавать, что мог он опростоволоситься да не разглядеть в Станимире змею, с усилием заставил себя кивнуть и разомкнуть губы.

— Нынче же отправим. Тайно.

И широким шагом покинул горницу. Притихший Ждан выскочил за ним следом, и княжич и десятник остались вдвоем.

Крутояр собрался заговорить о Мстиславе и ее словах, но Вячко его определил. Не глядя на него, сказал.

— Идем, княжич, осмотримся. Кабы не пришлось нам здесь обороняться, — и поспешил за дверь.

Стоило выйти за порог терема, и с губ Крутояра сорвался удивленный выдох. Впрочем, и Вечеслав замедлил шаг, вскинув голову. Из сгустившихся на небе серых, тяжелых туч летела мелкая белая крошка. Колючие снежинки, больше похожие на крупу, укрыли пылью землю, и ветер перекатывал их с места на место, отчего на подворье то тут, то там появлялись небольшие белые столбики, в которых кружилась крошка.

— Первое зазимье*, — сказал Вячко и поморщился, когда колючие снежинки с хрустом обсыпали его лицо.

Зазимье пришло — засидки привело, — так говорили у них дома, на Ладоге.

Оба одновременно вздохнули. Начинались зимние девичьи посиделки — самая сладкая, самая любимая пора.

Но не для них.

Задрав повыше воротник рубахи, чтобы снегом не кололо шею и не засыпало за шиворот, Вячко сошел с крыльца, и Крутояр сбежал следом.

Они неспешно миновали задний двор терема, ступая по усеянной снежной крупой земле.

Ладожский конец раскинулся на окраине Нового града, отделенный от всего остального узкими проходами, словно нарочно выстроенными так, чтобы в случае смуты их можно было завалить. В его сердце высился скромный терем наместника Стемида. Он стоял на пригорке, и, будь нужда, его легко оборонять.

Вокруг него — крепкий частокол, с потемневшими местами бревнами. К нему примыкали пристройки, а за ним стояли плотные ряды из изб дружинников.

В первый раз, как увидал это, Крутояр помыслил, что ему не хватало привычного ладожского простора. Все казалось таким тесным, что не было мочи вдохнуть полной грудью. Даже воздух был застоявшимся.

Нынче же он мыслил иначе.

— Простой люд удержим, — произнес, смахнув с ресниц снег.

— Избы крепкие, — согласился Вячко. — Сложены, как надо. Да и терем с умом поставлен.

По обеим сторонам от них слышались звуки обычной жизни: глухой стук топора, приглушенные женские голоса, детский плач. Из изб тянуло запахом свежего хлеба...

— А коли не только простой люд соберется? — себе под нос пробормотал Крутояр.

Они развернулись, направляясь обратно в терем, и княжич глядел под ноги, где снег, смешавшись с пылью, грязью налипал на потрепанные сапоги и пачкал края дорожных плащей.

Ему претила мысль, но чувствовал он себя нынче слепым, глупым кутенком. Вспоминал, как огрызался на отца, как хотел отправиться с ним в Великую степь, проявить силушку, показать, что-то доказать...