Книга Травница и витязь, страница 69 – Виктория Богачева

— Твоя сестра неспроста молчит. Ты бы подумал, прежде чем каждому встречному сердце раскрывать.

Мальчишка опешил, вылупившись на Вячко во все глаза.

— Но вы же хорошие... — пролепетал растерянно.

— Почем знаешь? — усмехнулся кметь, и Лютобор, устыдившись, замолчал.

А у главаря лиходеев и вовсе не было охоты болтать.

Так и пережили день и ночь. Утром в лагере вышла вода, и Мстислава собралась к ручью.

— Идем, провожу, — сказал Вячко, увидев, что она взяла котелок и бурдюки.

— Боишься, что сбегу? — бросила раздраженно через плечо, и кметь застыл, словно напоролся грудью на камень.

— Прослежу, чтоб никто не обидел, — вымолвил он спокойно, и Мстислава устыдилась.

Рассерженной змеей она шипела на человека, который был добр и к ней, и к ее брату, но удушливый страх, поселившийся в груди, мешал складно мыслить. В невеселом молчании они пересекли полянку перед сторожкой, углубились в лес и спустились к ручью. Утро выдалось стылым и прохладным, но Мстислава даже не чувствовала холода, хотя пальцы покраснели, намертво вцепившись в котелок, который она несла.

Вечеслав шагал рядом с лицом, что напоминало камень. Накануне, когда она осматривала порез на его спине, между ними еще не пролегла глубокая пропасть, как нынче, и Мстислава, кажется, тосковала по вчерашнему утру...

— Спина не болит у тебя? — спросила она и не узнала свой охрипший голос.

Кметь посмотрел на нее, как на чужую, и мотнул головой. Глаза его на мгновение вспыхнули.

— Нет.

Мстислава прикусила язык и подавила вздох. А нечего было шипеть потревоженной змеищей... У ручья она умылась и отчаянно старалась не коситься на Вечеслава, который, скинув сапоги, рубаху и плащ, зашел в ледяную воду по колено и от души принялся поливаться.

— Князь Ярослав... каков он? — не сдержавшись, заговорила вновь, когда кметь уже на бережке обтирался рубахой.

Она многое слышала о нем в ту последнюю зиму в Новом граде.

Вечеслав молчал долго.

— Справедливый, — ответил бы вроде спокойно, но Мстислава, распрямившись, вгляделась повнимательнее в его лицо.

Что-то повисло в воздухе невысказанным. Словно была у дружинника за плечами своя история, которую он не собирался ей рассказывать.

— Коли он так справедлив, отчего же сразу не разобрался, что к чему?

Вячко хлестнул ее взглядом.

— Тебя там не было, — обронил тяжело. — Под стенами твоего города умер мой отец, а войско было так измотано, что у князя все мысли были о людях, которые пошли за ним, чтобы отдать жизни.

Мстислава потупила взор и не увидела, как с досадой поморщился кметь. Он тоже напрасно взъелся на девку...

— У тебя своя правда, — сказал он примирительно, когда они стали подниматься на небольшой пригорок, уходя от ручья. — Но у других — своя.

Она ничего не ответила, лишь кивнула.

У сторожки щенок встретил их радостным тявканьем. Мстислава склонилась и взяла его на руки, прижав к груди.

После трапезы на скорую руку они оседлали лошадей. Главаря лиходеев привязали на длинной веревке к сбруе, чтобы шел на своих. Мстислава и Лютобор забрались вместе на одну лошадь. Ей подсоблял Вячко, и она еще долго ощущала невидимые прикосновения его рук на боках.

Бледный Крутояр противился, но десятник был непреклонен, и потому в седле они также оказались вдвоем.

Они тронулись в путь, уже особо не таясь, и Мстиславе хоть и было любопытно, но спросить она так и не решилась. К вечеру небольшой отряд оказался на большаке, который вел в Новый град. Хватит и нескольких дней, чтобы добраться.