Книга Травница и витязь, страница 142 – Виктория Богачева

Впереди виднелся густой, разлапистый ельник. Как тот, в котором лишь пару седмиц назад укрывалась сама Чеслава. Не сразу, но вскоре она приметила слабое шевеление ветвей. Словно ветер погладил дерево, только вот ночь выдалась спокойной, ни дуновения не тревожило макушки.

В лесу ещё не лёг снег, и потому людские силуэты сливались с голой землёй и чёрными широкими стволами.

— Стреляйте, — сквозь зубы выдохнула Чеслава, оглаживая рукоять меча. — Стреляйте что есть мочи.

Накануне ночью городище пожгли с разных сторон. Стало быть, норманны разделились на небольшие отряды. Да и не смогли бы они хорониться в лесу вместе, не нашлось бы такого укрытия.

Теперь же Чеслава с застывшим сердцем вглядывалась в ельник. Уже скоро она узнает, верно ли они рассудили. Когда полетели первые стрелы, вначале не донеслось ни звука. Но уже мгновения спустя послышались приглушённые голоса и ругательства, а ветви зашевелились гораздо сильнее.

— Стреляйте, стреляйте! — торопила воительница, бездумно сжимая рукоять. — Стреляйте!

Но кметям не требовались приказы, они били врага, не жалея стрел, только и мелькали руки за шиворот, вытаскивая все новые и новые из колчанов.

Вскоре ельник пошёл рябью, стал напоминать море в непогожий день. А затем из него показались первые норманны. В них сразу же угадывались воины, а не сопливые мальчишки: кто-то выскочил без брони, но прикрывался щитом. Кто-то, верно угадав направление, из которого летели стрелы, откатился по земле в сторону. Кто-то умело отбивал их мечом.

Чеслава закусила губу, почувствовав, как вспотели ладони. Очень скоро северные дикари кинутся на них, и тогда...

— Стреляйте, — сказала уже сама себе.

Они должны были перебить как можно больше врагов, пока те не обнаружили их.

Впрочем, это уже произошло, и первые здоровые силуэты мчались в их сторону, хрустя ветками.

Тверд рядом Чеславой ловко перенаправил лук и принялся одну за одной выпускать стрелы на приближавшихся врагов. Не выдержав, воительница выскочила из укрытия, чтобы сбить норманнов с толку.

— Ну? — рявкнула она, коверкая слова их языка. — Одолеете девку?!

Драккар медленно шёл по реке, широкой, как само море. В позднюю осень воды её тяжело катились под свинцовым небом, чёрные и холодные. Ветер, острый и колючий, разрывал полотнище паруса, поднимал мелкую зыбь, что с глухим плеском билась о борта.

В родной терем Крутояр отправился на драккаре.

Сперва рвался вместе с войском, но... так уж вышло, что войско было не его, а наместника Стемида, и все кмети, которых он знал, помнили его ещё совсем мальчишкой. Безусым, с ломающимся голосом. Вечеслав оставался в Новом граде, как и воевода Стемид. Над дружиной он поставил своего человека, его Крутояр и вовсе помнил смутно.

А конунг Харальд — родич, муж старшей сестры.

Тот, словно заметив, первым заговорил о том, чтобы княжич вместе с его хирдом поднялся на драккар. И по той поспешности, с которой все согласились, Крутояр догадался, что похожие мысли терзали не его одного.

И вот нынче он стоял у борта и боролся с тошнотой. Не всегда, но порой его укачивало, и в такие моменты он вспоминал сестру Яромиру: она-то на драккаре конунга Харальда в холодном, северном море провела гораздо больше времени. И как только выдержала?..