Книга Травница и витязь, страница 141 – Виктория Богачева

— Возьму с собой десяток. Кто хочет — называйтесь.

Она ничего не ждала после своих слов. Не строила предположений, кто шагнёт вперёд, кто согласится. И потому ошеломлённо смотрела, как в едином порыве вскинули руки почти все собравшиеся в гриднице. Даже несколько бояр не утерпели, а уж такого Чеслава отродясь не видала!

— Выбирай теперь, — шею обожгло тёплое дыхание мужа, его насмешливый голос пощекотал кожу.

Невольно она улыбнулась. Сама себя одёрнула, но глупая улыбка так и просилась на губы.

— Чеслава... — к ней сквозь толпу протиснулся сотник Горазд.

Увидев за спиной воительницы мужа, переглянулся с ним и сказал, обращаясь уже к Буривою.

— Это опасная задумка.

Чеслава мыслила, тот начнёт спорить, но он лишь кивнул. И указал на жену подбородком.

— Знамо дело, опасная. Но ты попробуй удержать птицу в клетке.

Ответом ему послужил тяжёлый вздох Горазда.

— У неё рука ранена, — упрямо продолжал он. — Чеслава, ты же толком ею не володеешь.

— Сдюжу, — отрезала воительница и повернулась к дружинникам.

Она отобрала с десяток крепких парней. Вошёл в её небольшой отряд и Тверд, с которым она встретила норманнов на берегу, когда угодила в ловушку наместника Велимира. Мальчишка достойно себя показал, хоть и был ещё очень юн.

Впрочем... не шибко старше была она сама, когда пришла в терем проситься в дружину князя Ярослава.

Сотник Горазд, указав на раненое плечо, угодил точно в цель. Рука болела, как бы Чеслава ни старалась гнать от себя эту боль. Та всё равно возвращалась, злая и кусачая. Когда бы затягиваться её ране?..

Что ни час, то новая напасть.

Долго не собирались. Надели тёплые рубахи, вздели броню, взяли по бурдюку с водой да небольшой котомке с хлебом: коли не поспеют воротиться к утру. Проводов долгих тоже не устраивали, с ними к потайному месту сошёл только сотник Горазд и муж Чеславы Буривой. Вниз из-за деревянной ноги ходить ему было тяжко, равно как и забираться потом наверх.

Но, заглянув в лицо мужа, воительница проглотила все возражения.

Городище они покинули, когда уже стемнело, и звёзды с луной закрыли собой тяжёлые облака. Ещё днём в гриднице они долго прикидывали, где в лесу могли схорониться норманны так, чтобы недалеко и до терема, и до берега, и места с лихвой хватало. И не так много подходящих оврагов да лежбищ припомнили.

Чеславе и её людям пришлось сделать круг, обогнуть открытые места по широкой дуге. Но лес был родным и знакомым, и земля, казалось, горела под их тихими, крадущимися шагами. Наготове они держали луки. Стрелять в темноте — не шибко разумная затея. Но бросаться небольшим отрядом на северных дикарей — и того неразумнее.

В какой-то миг Чеславе сделалось легко, почти весело. Она не чувствовала ни тревоги, ни стыда, ни вины. Слежка пьянила голову и будоражила кровь. Она знала, что не ошиблась, что решила так верно, как только могла. За спиной она слышала сдержанное дыхание дружинников. Тех, кто вызвался проливать вместе с ней кровь.

Если бы только не рука...

Ну, ничего. Как-нибудь удержит меч, пока сил хватит.

— Гляди... — прозвучал сдавленный, взволнованный шёпот Тверда.

Воительница прищурила единственный глаз, всматриваясь в лес. Они шли уже больше часа, как раз успели отойти от терема достаточно, чтобы можно было начинать выискивать северных дикарей.