Книга Травница и витязь, страница 129 – Виктория Богачева

Мстислава с трудом распрямилась. И сама не заметила, как начала всхлипывать.

— Моя мать слыла ведуньей. И меня обучила малость. Я подсобить хочу, — язык заплетался, но говорила она твёрдо — и сама изумлялась.

Лекарь хмыкнул. Глянул на неё, на десятника с закрытыми глазами и вновь на неё.

— Ну, подсобляй, коли не боишься. Токмо уговор: не визжать да не хныкать.

— Я и не хнычу, — свирепо отозвалась Мстислава и резким жестом вытерла рукавом лицо.

Подоспевшие чернавки натаскали ещё тёплой воды, и она принялась смывать засохшую кровь. Лекарь и его подмастерье уложили на лавку Вечеслава, впавшего в беспамятство, и он метался по ней, покрываясь ледяным, липким потом. И какими бы бережными ни были прикосновения Мстиславы, они причиняли ему боль.

Она смотрела на все новые раны, показывающиеся всякий раз, как она смывала особо плотное пятно крови, и кусала губы.

Матушка говорила, что врачевать тех, кто тебе дорог, труднее всего. Но никогда не отдавала отца в чужие руки.

Вот и Мстислава не намеревалась отступать.

— Он потерял много крови... — сказала она глухо.

Станимир забавлялся с ним, как кошка с мышкой. Изматывал, брал измором. Хотел, чтобы от слабости Вечеслав начал ошибаться, пропускать удары. Чтобы истёк кровью и умер, как шелудивый пёс.

Подох — туда ему и дорога!

В голове не укладывалось у неё, что Вечеслав одолел Станимира. Впрочем, она и не думала об этом. Смотрела на израненное тело, на слипшиеся от пота, потемневшие кудри и хотела лишь, чтобы он открыл глаза — светлые и ясные, как лазоревое небо в солнечный день.

И больше ничего не хотела.

Даже узнать, как сдох Станимир.

— Его нужно отпаивать, — уже громче сказала Мстислава и повернулась к дверям. — Разведите мёда в тёплой воде да принесите сюда!

Диво, но одна из чернавок послушалась её беспрекословно. Помедлив, согласно кивнул и лекарь. Он тоже видел побелевшие, сухие губы и то, как кожа Вечеслава теряла цвет.

— А ещё отвар из змеиного корня и кровоцвета.

Договорив, Мстислава вскинула прямой, решительный взгляд, готовясь защищаться и отстаивать своё право врачевать. Но лекарь смотрел на неё вовсе не враждебно. В глубине его прищуренных глаз виднелось понимание. И узнавание?..

— Как тебя зовут? — спросил он сорвавшимся голосом.

— Мстислава, дочь новоградского воеводы Ратмира, — ответила она, затаив дыхание.

Нелегко ей давалась в последнее время честность. И она подивилась, что лекарь не признал её сразу. Мыслила, ни одного человека во всём Новом граде не осталось, кто не слыхал бы про неё.

— Так ты дочь Услады! — воскликнул лекарь и потрясённо покачал головой. — Я... твоя мать научила меня всему, что я умею... ты на неё похожа. Ты, верно, не помнишь меня, я покинул Новый град очень давно, ты была ещё крохой. Но про отвар из змеиного корня и кровоцвета знала только твоя мать.

Судорожно вздохнув, Мстислава опустилась на лавку подле Вечеслава и поднесла к шее ладонь, чтобы немного ослабить ворот рубахи. Дышать стало тяжело. Слишком многое свалилось на неё за одно лишь утро.

— Чего застыл? — а лекарь уже отвернулся смущённо и напустился на подмастерье. — Тащи всё, что Мстислава Ратмировна велела, да ставь горшок на печку, будем травы растирать.

В четыре руки они провозились так долго, что она потеряла счёт времени. В какой-то миг в горницу вошёл второй лекарь, за которым посылали. Потоптался, поглядел, потёр длинные усы да ушёл, махнув рукой.