Книга Травница и витязь, страница 12 – Виктория Богачева

И потому, увидав двух незнакомцев, что брели к избе от леса, Мстислава перво-наперво рассудила, что с ним вздумал шутить Леший.

— Как водица светла, как зоря красна, так уйди, лешачий морок, с моих глаз, — прошептала она трижды, но ничего не изменилось.

В косых лучах закатного солнца крепкий, сбитый мужчина продолжал тащить на хребте юношу, все приближаясь и приближаясь к избушке.

— Стой здесь, — велела братцу Мстислава и метнулась в горницу, сняла с полки берестяную бадью, в которой хранила заговоренную на трех ключах воду, и походя прихватила пушистую еловую ветвь.

— Куда ты?.. — успел выкрикнуть ей в спину Лютобор, но травница уже распахнула дверь и выскочила на крыльцо и решительно зашагала к двум наваждениям, намереваясь окропить их водой.

Но чем ближе подходила, тем неспокойнее становилось на душе. Она слышала, конечно, рассказы про лесовиков да мавок, как заговаривали они усталым путникам зубы да утягивали за собой в чащу или топь, но...

Совсем не были похожи на мавку двое незнакомцев. Тот, который шагал, завидев ее, и вовсе остановился, обомлев. Словно и не мыслил повстречать кого-то на лесной опушке на отшибе.

Мстислава нахмурилась, и высокий, красивый лоб прорезала длинная морщинка. Одной рукой она прижимала к себе берестяную бадью, другую уперла в бок, стараясь глядеть погрознее.

Подумала, что успеет убежать, коли нужда будет. До деревни не сильно близко, но и не далеко, а мужчина, что так и не тронулся с места, выглядел порядком уставшим и измотанным. Не шибко лучше, чем тот, которого он держал на спине.

— Здрава будь... девица... — проговорил негромко чужак.

Он щурился, всматриваясь в лицо Мстиславы, и ей это не пришлось по нраву. Повела пушистыми бровями, отчего те сошлись на переносице.

— И ты здрав будь, коли не шутишь, — все же отозвалась нехотя.

Никакая мавка не посмела бы так говорить с человеком. Стало быть, все же не морок, посланный Лешим.

А жаль...

Коли не морок, стало быть, чужак из плоти и крови обивал порог небольшой избы Мстиславы. И выглядел — хуже некуда. Еще и второго незваного гостя на спине тащил.

Вскинув подбородок, она принялась рассматривать незнакомца. Растрепанный, рубаха испачкана бурыми, подсохшими пятнами, а еще травой и землей. В нескольких местах порвана, но наметанным глазом Мстислава оценила узор, положенный по вороту и рукавам.

Не простой узор, обережный. И не здешний. Мастерица в этих землях так не вышивали. Стало быть, и впрямь чужак.

В груди заныло что-то тягостное, тоскливое. Мстислава не была настоящей ведуньей, как ее матушка, она унаследовала лишь крохи дара, но порой что-то увидеть удавалось и ей. И вот нынче, когда смотрела она на чужака, ей делалось больно. Что-то в нем было не так. А вот что — она сказать не могла.

Перехватив ее взгляд, незнакомец с досадой тряхнул распущенными волосами, что в лучах закатного солнца отливали яркой медью.

— Меня Вячко кличут, — заговорил он, и вот голос его Мстислава понравился.

Гортанный, глубокий, низкий.

— Приятеля моего... кабан на ловите подрал. Нам бы на ночь приют отыскать. Пустишь в избу? Хоть в клеть?

— Нет, — выдохнула Мстислава, не задумываясь.

И на шаг отступила, еще крепче прижав к себе берестяную бадью.

Чужак запнулся, услыхав ее ответ, словно на стену с размаху налетел.