Книга Травница и витязь, страница 107 – Виктория Богачева

— Чеслава? Ты? Али прибрал меня к себе Перун?.. — пробормотал он, ладонью зажимая рану на боку.

Пальцы и теплая рубаха были покрыты кровью: свежей и уже засохшей.

— Пока не прибрал, — хмыкнула воительница и, недолго думая, вытащила заправленную в воинский пояс рубаху и, надкусив зубами, оторвала длинную полосу, чтобы перевязать Туру бок.

Тот шипел сквозь сжатые зубы, закатывал глаза, ругался, покрывался испариной, но терпел.

— Что приключилось? — спросила Чеслава, чтобы отвлечь его. — Кто это?

Побледневший до синевы дружинник сделал судорожный вздох, замялся и тяжело, нехотя обронил.

— Ближник сотника одного... из Нового града… Станимиром того кличут…

— Что?.. — Чеслава тряхнула головой, сперва помыслив, что ее подвел слух. — Пошто же он на тебя напал?

Кое-как слово за слово Тур выложил ей все. Говорил медленно и через силу, подолгу останавливался, переводя дыхание и скрипя зубами, когда становилось особенно больно. Услышав про княжича — живого, невредимого — Чеслава замерла на мгновение, и руки у нее затряслись. С трудом она уняла дрожь и вцепилась в Тура жадным взглядом.

— Не лжешь? — спросила срывающимся голосом.

Тот нашел силы на обиду.

— Ты что, Чеслава?.. — пробормотал растерянно. — Как помыслила такое?

И тогда воительница тоже кое о чем поведала Туру. Про предательство наместника Велемира да про норманнские драккары, и сколько лжи она слышала за последние седмицы.

Теперь им оставалось вернуться на Ладогу. И как можно быстрее.

Но как бы ни спешила Чеслава, бросив ради этого свой отряд, раненый кметь все же сковал ее по рукам и ногам. Его-то оставить она никак не могла, без ее подмоги Тур не сдюжил бы.

Перед тем как уйти, она тщательно обыскала ближника сотника Станимира, забрала его переметную суму, ножны с мечом и кинжал. Сгодится на Ладоге, когда расскажет она о предательстве.

И все же Чеславе повезло. Поздней осенью груженые обозы и телеги попадались редко, потому как с наступлением зимы торговля замирала и почти останавливалась до весны. Но уже на другой день ей и Туру, для которого дорога стала бы нестерпимым испытанием, попались припозднившиеся купцы. С ними до Ладоги добрались гораздо шибче.

Когда вдали показались знакомые очертания городища и терема, сердце у Чеславы неприятно заныло. Нелегкий ей предстоял разговор. Следовало поведать о предательстве, о заговоре, о норманнских кораблях да обо всем, что приключилось.

Их заметили издалека, и потому на подворье ладожского терема ее и Тура встречали. И если княгиню Звениславу и мужа она увидеть ожидала, то вот сотник Горазд, прибывший накануне из Белоозера, удивил ее несказанно.

Стоило поглядеть на него, и перед глазами пронеслись воспоминания о несбывшемся. Но размышлять было некогда, со всех сторон Чеславу окружали изумленные взгляды. Она воротилась без своего отряда, но с прибытком — Тура, ушедшего со Стемидом в Новый град, на Ладоге еще помнили.

— Ты ранена, — муж, воевода Буривой, сверкнул взглядом, заметив ее руку в лубке и пятна крови, проступившие на рубахе и давно пропитавшие повязку.

— Где все? Где кмети, которых ты повела за собой? Что приключилось? — доносилось до нее.

Воительница перехватила взгляд княгини. Время поджимало, но не сказать ей она не могла.

— Княжич жив, — выдохнула негромко. — Тур видел его седмицу назад. Он и Вячко с наместником Стемидом отправились в Новый град.