Онлайн книга «Разрешение на измену»
|
Смогу ли я когда-нибудь так склониться над своим малышом, взять его на руки и покормить? Наверняка молоко пропадёт к тому моменту, как он сможет сосать сам. Грудь распирало от прилива молозива. Я подумала, что нужно обязательно начать сцеживаться, чтобы сохранить возможность грудного вскармливания. Мой малыш слаб, и мамино молоко станет для него лучшей пищей, поможет окрепнуть, поддержит иммунитет. Я отвернулась к стене, чтобы не видеть, как чужой здоровый ребёнок с жадностью и причмокиванием сосёт грудь. Слёзы полились из глаз от жалости к себе, своему сыну и дочери, которая сейчас лишена внимания родителей и вынуждена встречать Новый год в чужом доме. Сунула полотенце в рот, чтобы никто не услышал моих рыданий. Душевная боль оказалась намного сильнее физической. Это так страшно, когда ты видишь мучения своего малыша и ничем не можешь ему помочь. Он только появился на свет, но уже пережил столько боли и страха по вине взрослых… Не знаю, как находиться рядом с радостной молодой мамочкой и её ребёнком, когда испытываешь жгучую зависть к их благополучию, здоровью, счастью... Может, попросить, чтобы перевели в одноместную платную палату? Но деньги… Попросить в долг у кого-нибудь из знакомых? Нет, это так унизительно… Родившая женщина просит деньги, чтобы оплатить место в роддоме… Как мать-одиночка… Беженка, лишённая крова… Круглая сирота… Я ведь ещё Соне должна за покупки. Теперь нам с Машей придётся экономить. Нужно найти новых заказчиков. И вообще, не представляю, как и на что мы будем жить… Если прогноз врача сбудется, то мне придётся остаться дома, ухаживать за сыном, а значит, снова фриланс. Ни в какой офис я ходить не смогу. А где брать деньги на лечение ребёнка, реабилитацию? Говорят, всё это страшно дорого. Пособие и в малой мере не покрывает расходов, а содержать нас некому… В мыслях я уже расписала всю свою жизнь на десять лет вперёд, готовая полностью отдать себя сыну, восстановлению его здоровья. И Маше… Ей ведь тоже придётся несладко… Тревога подтачивала мои силы, обесточивала, расходовала на себя и без того скудный ресурс. О муже я не думала совершенно. На первый план вышли две проблемы: как помочь сыну и где взять денег на жизнь… Но неверный супруг прервал мои размышления, постучавшись в дверь палаты. Я не сразу узнала его в маске и шапочке, халате и бахилах. Взглянула мельком, думая, что это пришли к моей соседке, и снова уставилась в стену. Раменский присел на мою кровать, поставив на тумбочку пакет с передачкой. Тихо произнёс, склонившись надо мной и обдав знакомым запахом своей туалетной воды: — Ри, привет! Как ты? Дёрнулась, как от пощёчины. «Что?! Эта скотина ещё спрашивает, как я?!» Бешенство. Меня, как в детстве, накрыл неконтролируемый гнев. Сразу вспомнила, как отчаянно дралась в школе, заступаясь за слабых. Часто противники превосходили меня в силе, но это не останавливало. Я кидалась на них, как на амбразуру. И сейчас захотелось со всей силы столкнуть ненавистного мужа с моей кровати… Ударить его… Вцепиться зубами в горло и растерзать… Но тело… Моё изрезанное, покалеченное тело не могло совершить все эти действия. Очень осторожно, чтобы не взвыть от боли, я развернулась, легла на спину, подтянулась на руках и попыталась сесть. |