Книга Разрешение на измену, страница 40 – Валерия Бероева, Ольга Гольдфайн

Девушка внимательно слушала и не перебивала.

— Так вот, хочу донести до вас простую истину: мой муж любит меня и дочку, у нас будет второй ребёнок и вам не стоит питать никаких надежд в его отношении. Продолжения не будет.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы на одном дыхании выдать эту заранее заготовленную речь. Но, кажется, всё получилось.

Маргарита сидела, шокированная новостями. Она смотрела на меня как-то растерянно и не знала, что сказать.

Интенсивная мыслительная деятельность отразилась на лице. Внешне любовница мужа выглядела наивной девочкой, но за этой маской скрывалась неординарная личность — сильная, самостоятельная, умная.

Больше я не удивлялась, что привлекло Артёма в моей собеседнице. Такую женщину хочется и защитить, и разгадать, и покорить...

Рита неуклюже ковырнула вилкой кусочек торта, он развалился на две половинки. Пробовать десерт девушка не стала. Она подняла от тарелки голову и спросила:

— Простите, а Артём в курсе, что вы беременны?

— Пока нет, но сегодня узнает, — спокойно констатировала.

Я планировала сообщить мужу вечером о том, что он станет отцом. Дети — они важнее любых конфликтов и семейных проблем.

Так мне казалось на тот момент.

— Ира, а вы уверены, что он обрадуется? — поганка наклонила голову набок и спросила с издёвкой.

Мне захотелось вылить свой фреш ей на макушку, а сверху водрузить круассан. Но я сдержалась, лишь холодно заметила:

— Это не имеет никакого значения. У нас семья и прошу вас держаться подальше от моего мужа.

— А то что? — с вызовом полетел через стол призрачный выпад в мою сторону.

— А то я поговорю с Савельевым и его женой, и вы, дорогая, вылетите с этой работы как пробка из бутылки шампанского!

Я встала со стула, бросила на стол пятитысячную купюру и направилась на выход.

Ноги тряслись и не слушались. Боялась, что шпилька неловко подвернётся и я с позором растянусь посередине зала.

Глаза были сухие. В груди нарастал ком гнева, злости, отчаяния...

Горячее желание вернуться и вцепиться ногтями в физиономию молодой хищницы рвалось из груди гудящим пламенем.

«Она, что же, намерена увиваться за Раменским? Хочет увести его из семьи?

Впрочем, если я и дальше буду строить из себя стерву и морить Тёмку голодом, он и сам уйдёт.

Всё, Ира, пора заканчивать изображать из себя жертву: сама дел натворила, сама и разгребай.

Засунь свою гордость подальше, забудь о брезгливости и становись обратно идеальной женой и мамой.

Время пройдёт и всё забудется.

Артём — хороший отец, он не станет рисковать двумя детьми и бегать налево.

Тем более, пример его отца — травма на всю жизнь.

Пережив такую боль, детям он подобного точно не пожелает…»

Как же я заблуждалась…

Иллюзия счастливой семейной жизни с Раменским не хотела меня отпускать.

Или это я держалась за неё двумя руками…

Артём

Стоило мне утром сытно позавтракать с Риткой в кафе, как жизнь заиграла новыми красками.

Всё-таки мужиками в жизни часто руководят инстинкты. Голод превращает нас в злобных, рычащих тигров, а еда и секс — в довольных, мурчащих котиков.

Даже мысли изменились:

«Ну что я, как мудак, взъелся на Ритку за то, что не предложила завтрак? Она же не жена, а значит, не обязана передо мной скатерть-самобранку расстилать. Денег я пока ей не отстёгиваю, у неё свой отлаженный быт и режим, свои привычки.