Книга Скандал, развод и Новый год, страница 8 – Ольга Гольдфайн

Мужчина через пару минут берёт себя в руки и продолжает, понизив тон:

— Я не хочу в это лезть. Лика взрослая, понимала, с кем связывается. Пусть сама и решает свои проблемы. Мне только непонятно ваше горячее желание избавиться от мужа. Что, есть уже запасной вариант?

Кажется, теперь во мне включили счётчик, и до взрыва осталась пара таких предложений.

— Как вам не стыдно! Пытаетесь пробелы в воспитании дочери переложить на мои плечи? Обвинить меня в нечистоплотности? Не выйдет! — возмущённо возвращаю подачу.

Но у Баринова накопилось слишком много обиды, поэтому он продолжает сцеживать яд:

— Вы-то, конечно, святая. Такая же, как моя бывшая жена. Узнала об интрижке и скорее побежала на сторону. Только в моём случае никакой измены и не было.

«Вечер откровений, честное слово. Кажется, за сегодня я слишком многое узнала о мужчинах. С меня достаточно!»

— Мне жаль, что ваша супруга вас обидела. Но уверяю, не все женщины такие, как она. И жизнь вам это непременно докажет. Всего доброго, Егор Борисович. Похоже, внука придётся растить вам, раз родному отцу он не нужен.

Я отсоединилась и выключила телефон, пока меня снова не оглушили. Испуганно затаилась, уловив подозрительную тишину: вода в ванной больше не шумела. Медленно повернула голову и увидела, что в дверях кухни стоит Вадим.

На его лице горит нестерпимое желание придушить меня голыми руками…

Неужели он слышал весь наш разговор?..

— У тебя вообще мозги есть? Ты что творишь? Зачем позвонила Баринову? — с ненавистью шипит муж, приближаясь ко мне.

— Прости, но тот же вопрос хочу задать тебе. Где была твоя голова, когда ты связался с дочерью своего генерального директора? Неужели думал, что я никогда не узнаю? Ты же прекрасно понимаешь: наш развод — единственный выход из этой ситуации. Жить с тобой я больше не смогу!

Встаю со стула и подхожу к плите. Если разъярённый супруг поднимет на меня руку, с удовольствием огрею его сковородкой. Уже и не знаю, чего ждать от этого человека…

Но Вадик, берёт себя в руки. Гадко ухмыляясь, качает головой и садится за стол. Откидывается назад, демонстрируя расслабленность и показывая, что он владеет ситуацией.

— Уходи, если не можешь со мной жить. Снимай квартиру, уезжай к родителям, я тебя не держу. Или ты думаешь, что дети пойдут с тобой скитаться по клоповникам? Бросят школу, друзей, кружки, последуют за несчастной матерью, которая не может больше видеть их отца?

Он говорит, а я опять ловлю себя на состояние дереализации: мне кажется, что всё это происходит не со мной.

Моя устроенная, привычная жизнь перевернулась в один миг, когда я увидела мужа, обнимающего любовницу.

О чём он говорит?

Выгоняет из дома меня? Шантажирует детьми? Пытается показать, что раздуваю из мухи слона?

Вадим думает, что у меня не хватит духу развестись с ним и выселить из квартиры?

Да что он вообще о себе возомнил? Богом себя почувствовал? Хозяином положения?

— Всё равно я подам на развод, — заявляю твёрдо, потому что своего решения не изменю.

Муж кивает, соглашаясь:

— Подавай. Я не собираюсь никаких бумаг подписывать. Замучаешься по судам бегать. Двое детей. Не надейся, что нас быстро разведут.

Это просто какой-то сюр. Не верю, что слышу его противный, насмешливый голос. Злость во мне бурлит. Огненной лавой извергается из самого сердца и требует выхода.